Большая четверка - Агата Кристи

– Бог ты мой… – выдохнул я.

Пуаро нахмурился:

– Но есть тут кое-что, чего я не понимаю.

– И что же это такое?

– Время, Гастингс… время. Если они хотели поймать меня, нелучше ли было сделать это попозже вечером? Почему такой ранний час? Не должноли этим утром что-нибудь случиться? Нечто такое, о чем, по их мнению, ЭркюлюПуаро лучше не знать?

Он покачал головой:

– Посмотрим, посмотрим. Я буду сидеть вот здесь, друг мой.Мы не двинемся с места этим утром. Мы будем ждать событий.

Ровно в половине двенадцатого нам принесли «голубой листок»местной почты. Пуаро вскрыл его, а затем протянул мне. Это была записка от мадамОливер, всемирно прославленного ученого, у которой мы побывали вчера в связи сделом Холлидея. Она просила нас сейчас же прибыть в Пасси.

Мы отправились, не задерживаясь ни минуты. Мадам Оливерпригласила нас все в тот же маленький салон. Я снова был поражен красотой ивнутренней силой этой женщины с длинным монашеским лицом и горящими глазами –она была блестящей наследницей Кюри. Мадам сразу приступила к делу.

– Мсье, вы вчера расспрашивали меня об исчезновении мистераХоллидея. Потом я узнала, что вы возвращались в мой дом и говорили с моимсекретарем, Инессой Вероне. Она вышла из дома вместе с вами и до сих пор невернулась.

– И это все, мадам?

– Нет, мсье, не все. Прошлой ночью в лабораторию проникливоры, они похитили некоторые очень важные бумаги. Возможно, грабители искалинечто куда более ценное, но, к счастью, им не удалось открыть большой сейф.

– Мадам, позвольте изложить вам некоторые факты. Вашисчезнувший секретарь, мадам Вероне, на самом деле графиня Русакова, опытнаяворовка, и именно она виновата в исчезновении мистера Холлидея. Как давно она увас?

– Пять месяцев, мсье. Ваши слова меня удивляют.

– И тем не менее это правда. Те бумаги… их легко былоотыскать? Или же вы предполагаете, что их местонахождение было указано похитителямкем-то домашним?

– Как раз то и удивительно, что воры знали, где искать. Выдумаете, Инесса…

– Да, я не сомневаюсь, они действовали по ее указаниям. Ночто это за дорогая вещь, которую ворам не удалось добыть? Драгоценности?

Мадам Оливер со слабой улыбкой покачала головой:

– Нет, мсье, это нечто куда более ценное. – Она оглянулась,потом наклонилась вперед и, понизив голос, сказала: – Это радий, мсье.

– Радий?

– Да, мсье. Я сейчас зашла в некий тупик в своихэкспериментах. У меня есть небольшое количество радия, моего собственного, –мне ссужали и куда большие количества для работы. Но хотя его количество иневелико, он стоит очень дорого, около миллиона франков.

– И где он?

– В свинцовом ящике в большом сейфе – этот сейф намеренноизготовлен так, что выглядит старым и ненадежным, однако это вершина искусстваизготовления подобных хранилищ. Возможно, именно поэтому ворам не удалосьвскрыть его.

– Как давно вы владеете этим радием?

– Всего несколько дней, мсье. И вскоре мои экспериментыбудут завершены. Еще два дня – и все. Радий будет увезен отсюда.

Глаза Пуаро вспыхнули.

– И Инесса Вероне знает об этом? Бог мой… Тогда нашидрузья-грабители вернутся! Ни слова обо мне никому, мадам! Но могу васзаверить, я сохраню для вас ваш радий. У вас есть ключ от той двери, что ведетиз лаборатории в сад?

– Да, мсье. Вот он. У меня есть дубликат. А вот этот ключ –от калитки в садовой стене, через нее можно выйти в проход между этой виллой исоседней.

– Благодарю вас, мадам. Сегодня вечером отправляйтесь спатькак обычно, ничего не бойтесь и положитесь на меня. Но ни слова никому – дажевашим ассистентам – мадемуазель Клауд и мсье Генри, так? Да, им в особенности –ни слова!

Выходя из дома, Пуаро потирал руки, явно очень довольный.

– Что мы теперь будем делать? – спросил я.

– Теперь, Гастингс, мы покинем Париж… и отправимся в Англию!

– Что?!

– Мы уложим наши вещи, пообедаем и поедем на вокзал.

– Но как же радий?

– Я сказал, мы собираемся отправиться в Англию – но я неговорил, что мы туда прибудем. Подумайте немножко, Гастингс. Почти наверняка занами следят, не отставая ни на шаг. Наши враги должны быть уверены, что мывозвращаемся в Англию, но они не поверят в это, пока не увидят собственнымиглазами, как мы вошли в поезд и как поезд тронулся с места.

– Вы хотите сказать, мы спрыгнем с поезда в последнююминуту?

– Нет, Гастингс. Наши враги удовлетворятся лишь тогда, когдапоезд уйдет.

– Но он не остановится до самого Кале!

– Он остановится, если за остановку заплатить.

– Ох, будет вам, Пуаро… вы не можете оплатить остановкуэкспресса! Они просто откажутся!

– Мой дорогой друг, вы никогда не замечали в поездах такиемаленькие рукоятки… для экстренной остановки поезда? И над ними написано: «Заложное использование – штраф сто франков»?

– О! Так вы собираетесь сорвать стоп-кран?

– Или это сделает мой друг, Пьер Комб, а? А потом, пока онбудет спорить с проводником и шумно скандалить, пока весь поезд будет синтересом за этим наблюдать, – мы с вами тихонечко исчезнем.

Мы в точности выполнили план Пуаро. Пьер Комб, закадычныйприятель Пуаро, прекрасно знавший методы моего маленького друга, все сделал какнадо. Он сорвал стоп-кран сразу после того, как поезд миновал пригороды Парижа.Комб устроил спектакль в наилучшем французском стиле, а мы с Пуаро смоглипокинуть поезд, и никто ничуть не заинтересовался этим. Затем нам нужно былоосновательно изменить нашу внешность. Пуаро имел все необходимое для этого вмаленьком чемоданчике. В результате на свет появились два бродяги в грязныхсиних блузах. Мы пообедали в какой-то мрачной столовой и после того отправилисьобратно в Париж.

Было уже почти одиннадцать вечера, когда мы снова очутилисьнеподалеку от виллы мадам Оливер. Прежде чем скользнуть в проход между виллами,мы хорошенько осмотрелись по сторонам. Вокруг не было ни души. И мы могли бытьсовершенно уверены в том, что за нами никто не следил.

– Я не думаю, что они уже там, – прошептал Пуаро,придвинувшись ко мне. – Возможно, они появятся только следующей ночью, – но ониотлично знают, что радий будет здесь еще двое суток, не более того.