Титры к фильму о любви - Ольга Ветрова

Конечно, Виталик не смог сдержаться и огласил окрестности трехэтажным матом. Его новенькая, чистенькая иномарка теперь выглядела так, словно она в шахту спускалась. А эта баба горелая еще и вмятину на капоте оставила! И откуда она только взялась? Как будто с неба упала. Хотя скорее из ада выскочила.

Конечно, водитель сам виноват. Лихачил, не справился с управлением, вот и въехал в пепелище, которое не успели разобрать. Балки и доски сдвинулись, труп и выпал из чего-то, еще недавно бывшего чем-то вроде чердака на заброшенной голубятне.

Да и кто его будет разбирать, пепелище это? Для этого специальная техника нужна. Пожарные потушили и уехали, даже не проверили, есть ли жертвы. Предполагалось, что в сараях нет ничего, кроме барахла. И никого.

Возгорание здесь случалось не в первый раз, и до этого никакие трупы не попадались. И вдруг – такое!

Конечно, приехала милиция и пожарные. Стали разбирать завалы. Возникли нехорошие подозрения. Вдруг имело место коллективное самосожжение?

Набежала толпа зевак.

Романтическое свидание было безнадежно испорчено. Виталик ходил злой вокруг своего микроавтобуса, нервно курил и ждал, когда участковый запишет его показания и разрешит ехать в сервис. Нужно торопиться. Если в понедельник машина не выйдет на маршрут, хозяин его по головке не погладит, такой штраф выпишет, что и за месяц не отдашь.

Катю же буквально трясло. Произошедшее воскресило воспоминания о пожаре, едва не стоившем жизни ей самой. Дежавю какое-то! Совпадение вплоть до деталей. Это, конечно, не элитный коттедж, а старый сарай. Но от вида наручников на руках жертвы Катю прошиб холодный пот.

Да и от ее вида тоже. То, что еще недавно было живым человеком, теперь было не только мертвым, но и ужасающе мертвым.

– Огонь и вода больше всего уродуют тела, – услышала Катя за своей спиной голос бабушки Прасковьи, проживающей в соседнем подъезде. – От воды тело разбухает, а огонь превращает его в головешку. Так что и не узнаешь, кто это был.

80-летняя старушка родни не имела, еле ходила и почти ничего не видела, но при этом говорила на редкость здравые вещи.

– Кто бы мог подумать, что эти поджоги так опасны? – сокрушалась Катина мама, тоже вышедшая на улицу на шум. – Я-то, грешным делом, считала, что просто ребятишки хулиганят.

– И я так думала! – подхватила тетя Тая. – Чем им еще заниматься, ребятишкам-то? Это раньше они металлолом собирали, родине помогали. А теперь шляются по подворотням да пиво сосут. Хорошо, что мой племянник не такой. Не пьет, деньги в дом приносит, матери недавно стиральную машину купил.

– Так это же твой племянник в сарай-то въехал, – прервала рекламную акцию бабушка Прасковья.

– Это небось Катюха ему голову вскружила, сердце покорила, разума лишила, – засмеялась сваха. – Вот парень и перепутал тормоз и газ. Дело молодое!

Отлично, Катя опять виновата. Может, она еще и пожар любви в Виталике разожгла, который на сараи перекинулся? Жаль, нет у парня своего сайта в Интернете, а то выложил бы эту историю в тетином изложении, отмазался от возможных претензий со стороны работодателя.

– Ужас-то какой – сгореть заживо! – Катиной маме было не до смеха.

– Не дети это хулиганили, – зловещим тоном произнесла бабушка Прасковья. – Это были огненные ловушки. Капканы, расставленные на человека. И в них попалась жертва…

– Шикарно выглядишь! – оценила Надежда Катин наряд.

Она тоже вышла на улицу, выяснить, что происходит, и оказалась в курсе последних событий.

– В оперу, что ли, собралась, Чижова?

– Замуж она собралась, – с гордостью сообщила тетя Тая.

– За кого же это?

– За моего племянника.

– Так вот почему Виталик уже с полчаса матерится, – поняла Надя.

– Мой племянник ни одного слова плохого не знает. Золото, а не парень! – обиделась сваха.

Катя отвела подругу в сторону. Ей хотелось обсудить вовсе не лингво-стилистические особенности речи потенциального жениха.

– Слышала, что сегодня ночью сараи горели? – с тревогой в голосе спросила Катя.

– И слышала, и обоняла, – усмехнулась Надя. – Трудно было пропустить сирены пожарных машин и запах гари на всю округу.

– Так вот, это был не просто пожар. В огне погиб человек. Кажется, женщина. И у нее на запястьях наручники!

– Да ты что?! – вытаращила глаза Надежда. – Такие же, как у тебя в сумке?

– Ну, на вид все наручники одинаковые. Так что да, внешне такие же.

– Иди и отдай их милиции, – потребовала подруга. – Может, на них есть серийный номер? И они украдены с одного склада? Так и выйдут на поджигателя.

– В том то и дело, что у меня их нет.

– А где же они?

– Пропали.

– Как пропали?

– Если бы я знала, как!

– Кать, незаметно выронить такой кусок металла вряд ли можно…

– Однако заметно я их не роняла.

– Значит, украли?

– Боюсь, что так.

– Неужели карманник? Лез за кошельком, а наткнулся на браслеты. Вот только зачем они ему понадобились? Ведь они не золотые – в ломбард не заложишь, да и в металлический лом не сдашь.

– Остается два варианта, – вздохнула Катя. – Или карманный вор презентовал их вечером жене. На пробу. Или пироманьяк ходит за мной по пятам.

– Роется в твоей сумке и поджигает то, что ты видишь из окна?!

Пока вопросов было больше, чем ответов. Неизвестным оставалась даже личность жертвы, что уж тут говорить о преступнике. Лишь в том, что имело место преступление, никто не сомневался. Если бы не наручники, можно было бы еще предположить, что некое лицо без определенного места жительства случайно оказалось в сарае во время возгорания, решило вздремнуть на рухляди, да так и не проснулось. Но случайно оказаться там в наручниках могла разве что участница следственного эксперимента. Однако доподлинно было известно, что никаких следственных экспериментов в этом месте не проводили.