Отравленная жизнь - Анна Малышева

У девушки от волнения задрожали руки. Она и сама не понимала, почему так разволновалась. Она узнала местность, но как ей это поможет? Ведь на этой картине не было больше никаких пейзажных деталей. Только трава. Что скрывалось за темным пятном на уничтоженной картине, Саша так и не узнала.

– А, вот это у него ничего себе получилось! – раздался у нее за плечом голос Альбины. Саша так и подскочила, она забыла обо всем на свете. – Приличный портрет, но мне не подходит, надо что-нибудь более нейтральное. – Альбина вернулась с ворохом старых газет и теперь очень ловко перекладывала отобранные картины бумагой и сворачивала их в рулоны. – Я вам вот что советую – предложите тетке за нее рублей триста, а если не согласится – торгуйтесь. Ловите момент, такое может больше не повториться.

Саша не ответила ей. Не выпуская из рук портрета, она вышла на кухню. Нина Дмитриевна возилась, собирая обгоревшие тряпки в черный мусорный мешок.

– Я выбрала, – сказала Саша, показывая женщине картину. – Сколько вы за нее хотите?

Нина Дмитриевна выпрямилась и взглянула на портрет:

– А… Ну, сколько дадите.

И тут Саша не выдержала. Она понимала, что говорит во вред себе, но не могла сдержаться, так и понеслась:

– Да как же вы не видите, что это замечательная картина? Почему вы так небрежно к ней относитесь? Много я, правда, дать не могу, но я сама художница, и мне обидно, что наш каторжный труд ценится так дешево!

Нина Дмитриевна виновато улыбнулась:

– Милая, да я же в этом не разбираюсь… А насчет художников… Вы уж меня простите, но когда год за годом видишь, как этот ваш замечательный художник сводит племянницу с ума… Издевается над ребенком… – У нее перехватило горло, и она больше не улыбалась. Закончила женщина с трудом: Начинаешь все это ненавидеть. А картина, наверное, правда хорошая. Берите, если нравится. Я не знаю, сколько она стоит.

Саша молча полезла в карман куртки, достала кошелек и чуть было не вынула оттуда стодолларовую бумажку. Она с трудом остановила себя – деньги тратились слишком быстро, а могли понадобиться очень скоро… Девушка выгребла все рубли. Их оказалось чуть больше тысячи. Она посчитала деньги и протянула их Нине Дмитриевне. Та опешила:

– Что-то много!

– Берите!

Нина Дмитриевна нерешительно взяла деньги и снова взглянула на портрет:

– Да, много их у него было.

– Портретов? – уточнила Саша.

– Баб!

В это время на кухне появилась злая как черт Альбина. Она, конечно, слышала, как Саша рассуждала о ценах на картины Корзухина. Поэтому была готова торговаться, протягивая женщине жалкую сумму за отобранные ею семь картин:

– Я вначале думала взять их на реализацию, но сейчас вижу, вам срочно нужны деньги. Тут такой бардак, надо делать ремонт!

Саша сразу же поняла ее замысел. Альбина испугалась, что Нина Дмитриевна и впрямь одумается, заупрямится и поднимет цены, и тогда ей придется заплатить за картины больше, чем за взятые на реализацию. Альбина решила рассчитаться немедленно, чтобы к ней больше не было никаких претензий. Но Нина Дмитриевна была не из тех женщин, кто умеет постоять за свои интересы. Она взяла деньги и рассыпалась в благодарностях:

– Спасибо, мне и правда нужны деньги… Не знаю, как быть с ремонтом, у меня и у самой ремонта не было… Честно говоря, просто на жизнь не хватает. Вы меня так выручили!

Женщина все еще благодарила, а Альбина уже шла к выходу. Она была зла и даже не попрощалась. Саша не стала ее догонять. Ей не хотелось проводить с этой хищницей даже лишних пять минут, не то что ехать вместе в машине. Как видно, Нину Дмитриевну тоже стесняло присутствие Альбины. Как только та захлопнула за собой дверь, женщина сразу оживилась:

– Она и в самом деле Катина подружка? Какая-то грубая. А вы Катеньку лично знали?

Саша покачала головой.

– А Ивана?

– Нет, я никого не знала. – Саша взяла газету и стала заворачивать портрет. – Я в магазине увидела одну его картину, и мне она понравилась.

Захотелось посмотреть что-то еще. Может, вы помните, у него в семьдесят шестом году был пейзаж…

Но Нина Дмитриевна не дала ей договорить, замахав руками:

– В семьдесят шестом году я его еще не знала! Они с Катей поженились в семьдесят восьмом.

Я Ивана впервые увидела на свадьбе.

Саша подавила вздох разочарования. Она-то рассчитывала узнать у тетки, по крайней мере, где Иван провел лето семьдесят шестого года. Если бы удалось найти тот уголок… И тут ее осенило. Конечно, тетка Кати могла этого не знать. Но ведь есть же у самого Ивана Корзухина родственники!

Может быть, это дача его родителей?! Она прервала женщину, которая в этот момент сокрушалась о том, что как раз на днях должна была отмечаться фарфоровая свадьба Кати и Ивана, двадцатилетний юбилей супружеской жизни.

– Хотя какой уж тут юбилей, – горестно заключила женщина. – В этот день принято стол сервировать новым фарфором. А у них не то что фарфора, стола нормального не было! Все расшатанные, краской испачканы… А жених уже полгода как в бегах, о Господи… А невеста…

– Простите, – Саше наконец удалось вставить слово, – у Ивана есть родственники?

– Есть, наверное, кто-то, – неуверенно сказала женщина. – Но я с ними незнакома.

– Как? – удивилась девушка. – Иван с Катей были женаты двадцать лет, а он вас даже с родней не познакомил?

– Ну, если бы он был нормальным человеком, то познакомил бы, – обиженно сказала тетка. – А он то что-то скрывал от нас, то сам скрывался. Вроде бы хороший мужик, добрый… И в то же время – дрянь!

А Саша давно уже прикусила язык. Она вспомнила, что Федор тоже не познакомил ее с родителями и, судя по всему, даже не собирался это делать.

Впрочем, его в чем-то можно было понять – ведь бывшая жена жила с его родителями. Не встречаться же всем вместе! Но что, в таком случае, скрывал от жены Иван?

– А сколько им было лет, когда они поженились? – спросила Саша.

– Они ровесники, – охотно сообщила женщина. – Обоим было по двадцать. Иван только из армии пришел, а через год всех начали в Афган отправлять! И как он радовался, что смерти избежал!

А ведь хотел получить отсрочку, поступал в институт… Слава Богу, что не поступил! А то закончил бы – и отправили бы его… Прямо туда, на смерть.

Нина Дмитриевна оживилась. Было видно, что ей давно никому не доводилось изливать душу. Она обмахнула тряпкой табурет и придвинула его к Саше:

– Садитесь, я попробую чай найти.

Но Саша от чая отказалась. Она слушала и пыталась сопоставить факты. Значит, Иван написал обе картины в семьдесят шестом году, в том самом, когда его забрали в армию. Тетка сообщила, что Ивана забрали в осенний призыв. Значит, картины написаны перед армией. Ивану было всего восемнадцать!