Таежное дело - Алексей Макеев

— Вы бы на моем месте поступали так же, — заметила Екатерина Викторовна. — Знаете, какая зарплата у кондуктора? Сказать стыдно. Найти на эти гроши более-менее ответственного человека, такого, который хотя бы прогуливать не станет, случись у него дела поважнее, достаточно сложно. Вот и держимся за тех, кого имеем.

— С водителями та же ситуация?

— С ними еще хуже. Они еще и пьют, знаете ли. А водитель-выпивоха — это стопроцентная тюряга. Так что, когда ко мне попадает водитель, который способен обойтись без возлияний три дня подряд, я расцениваю это как чудо и вцепляюсь в него руками и ногами, чтобы не ушел.

Послышался стук в дверь. Одновременно со звуком в дверной проем протиснулась кудрявая голова розовощекой девушки:

— Вызывали, Катерина Викторовна?

— Заходи, Танюша, — по-домашнему ласково пригласила Екатерина Викторовна. — Тут вот товарищ полковник с тобой поговорить хочет.

— А что случилось? Пассажиры нажаловались? — услышав слово «полковник», заволновалась девушка. — Имейте в виду, я ни перед кем извиняться не стану! Вы же знаете, Катерина Викторовна, они сами провоцируют, а потом жалобы катают.

— Знаю, Танюша, знаю, — успокоила та девушку. — И сейчас речь не об этом. Тут другое.

— Что же тогда? — Успокаиваться Танюша и не собиралась. — У меня в ИТК никто не сидит, я вообще с зэками не связываюсь.

— Речь пойдет о рейсе Серов — Сосьва, который состоялся в этот четверг, — взял инициативу в свои руки Гуров. — Вы работали на кассе, продавали билеты на этот рейс. Меня интересуют пассажиры этого рейса.

— С ними-то что не так? — Похоже, Танюша могла общаться только вопросами. — Сдачу кому-то недодала или место плохое выбила?

— Давайте отложим гадание цыганам, — слегка раздраженно произнес Лев. — Делу это не поможет, а вот время украдет. Предлагаю построить диалог таким образом: я задаю вопросы, а вы только отвечаете. Свои вопросы и догадки сможете обсудить с подругами.

Фраза прозвучала грубовато, Танюша надулась, а Екатерина Викторовна осуждающе покачала головой, но промолчала.

— Кого из пассажиров вы помните? — задал первый вопрос Гуров.

— Четверг, говорите? Дневной или утренний? — спросила Танюша, и тут же, осекшись, не по-девичьи ругнулась: — Черт, без вопросов никак не получается!

— Не беда, те вопросы, что касаются дела, вполне правомочны, — успокоил ее Лев. — Одиннадцатичасовой рейс.

— Значит, дневной, — кивнула девушка и сосредоточилась на воспоминаниях. — Кто покупал билеты? А список есть? У меня на фамилии память хорошая, по списку я вам быстрее отвечу.

Екатерина Викторовна протянула распечатку. Татьяна пробежала глазами по списку и заговорила:

— Двое парней, вот эти, Шишкарев и Якимкин, брали билет по студенческому. Ехали до Кушкарей. Я предупредила, что пункт промежуточный, в сами Кушкари автобус не заезжает. Они сказали, что в курсе, и там их встретит машина. Гузкин ехал до конца, с ним еще две девочки были. Подростки. Наверное, с каникул возвращались, сентябрь же скоро, школьники валом домой валят…

Она сумела вспомнить почти всех пассажиров. А когда очередь дошла до пожилой пары, Гуров напрягся и попросил:

— Вот про них постарайтесь вспомнить все, что только сумеете.

— Чем они вас так заинтересовали? — удивилась Танюша. — Обычная пожилая пара. Всю дорогу ссорились из-за всякой ерунды. Ему не нравилось, что она командует, а она не могла сдержаться. Даже места в автобусе трижды менять заставила. То ей у окна хочется, то слишком близко с задним колесом, то сумки ей некуда будет поставить. А у самой кроме ридикюля допотопного да старой корзины никакого багажа не было.

— Старой корзины?

— Ну да, плетеная кошелка. У местных такие в ходу.

— Как вам показалось, они возвращались домой или ехали в гости? — спросил Гуров.

— Однозначно, домой. По крайней мере, старуха, — уверенно заявила Танюша.

— Поясните, — не понял Лев.

— Видимо, старик ее загулял или что-то в этом роде, а она ездила его домой возвращать, — объяснила Танюша.

— Из чего вы сделали такой вывод?

— Говорю же, она его всю дорогу пилила. Ругалась, что напрасно поехала за ним, говорила, что легко бы обошлась и без его нытья, хотя он-то как раз и не ныл. Еще говорила, что одной ей было не так уж и плохо, только жалко его, дурака старого, стало, пропал бы он, мол, без нее.

— Они ехали в Сосьву?

— Нет, им в Андрюшино нужно было, — вспомнила девушка.

— Андрюшино, кажется, дальше Сосьвы, — вспоминая карту местности, уточнил Гуров.

— Дальше, — подтвердила Танюша. — Их я предупреждать не стала, неохота было выслушивать нравоучения старухи о том, что они и сами читать умеют, и все такое. Подумала, люди взрослые, сами разберутся.

— Что-то еще можете вспомнить?

— О них больше ничего. Купили билеты и ушли, — возвращаясь к списку, ответила Танюша и вдруг громко воскликнула: — Слушайте, а вот этот документов не предъявлял! Двадцать третье место, видите, без фамилии. Я не настаивала, а он сказал, запиши Волохов, с тебя и этого хватит. И знаете, он на уголовника похож был. Точно вам говорю, сидел он. Я на таких насмотрелась.

— Сидел? Откуда такая уверенность? — подался вперед Лев.

— Наколки на руках, голова бритая, шрам через бровь, — начала перечислять Танюша. — Ну, и речь соответствующая. Он еще с девушкой заигрывал, а она как-то странно реагировала.

— С какой девушкой?

— Вот с этой, место двадцать один. Она, кстати, тоже документ не предъявляла. Никак паспорт в сумочке отыскать не могла. Волновалась, что сперли. Сказала, что от самого Екатеринбурга едет, в поезде паспорт был, а сейчас нет. Я посоветовала ей к охране вокзала обратиться, куда без паспорта-то, но она отказалась. Сказала, что в чемодане поищет, только я при ней чемодана не видела.

— Против двадцать третьего места фамилия отсутствует, она ее не назвала?

— Назвала, только я не расслышала. А этот, со шрамом, к ней все время приставал, ну, я и не стала ее задерживать. Пожалела. Надеялась, если быстро обилечу, у нее будет шанс от него отвязаться. А он, зараза, специально билет поближе к ее месту затребовал. Я хотела дать шестое, а он осклабился так мерзко и говорит: давай двадцать второе. Двадцать второе было занято, его бабулька купила. Ну, и дала двадцать третье. Отказать-то не могла, вот и решила, что бабулька за девушкой присмотрит. Хотя бы половину пути. Сама-то она в Лаги ехала.

— А девушка?

— Не знаю, может, в саму Сосьву, а может, и дальше, она не говорила. Ее, кстати, Настя зовут, — добавила Танюша. — Случайно запомнила, подумала, что имя ее никак не сочетается с внешностью.

— Почему?

— Для Насти она слишком уж фигуристая.