Дай! Дай! Дай! - Дарья Калинина

Поиски велись тщательно. Подруги разглаживали и прочитывали каждую бумажку из карманов Никиты. Но сначала ничего интересного им не попадалось. И хотя просто удивительная стерильность карманов в его одежде наводила на некоторые подозрения, но к делу одни подозрения не подошьешь, нужно что-нибудь посущественней.

– Какой-то расчетный чек на семьсот рублей, – произнесла Рита, разглядывая содержимое личного ящика Никиты. – За что это он семьсот рублей платил? Не понимаю. Какие-то магазинные чеки. Ну, это мы вместе с ним ходили. Так, а что тут? Ага. Свидетельство о разводе.

– Что? О каком разводе?

– Ну это… – покраснела Ритка. – Я разве тебе не говорила?

– О чем?

– Никита был уже один раз женат.

– И развелся?

– Ну да. Я тебе не говорила, потому что стыдилась.

– Стыдилась? Чего стыдилась?

– Ну, что он уже был один раз женат. Не очень-то приятно знать, что твой мужчина уже принадлежал кому-то до тебя. И совсем ни к чему, чтобы об этом знали другие.

Мариша вытаращилась на подругу в полном недоумении. Между тем Ритка покраснела, и ее лоб покрылся мельчайшими бисеринками пота. И постепенно до Мариши дошло, что ее подруга в самом деле пребывает в крайнем смущении от того, что ей пришлось выдать свою тайну.

Господи, какая ерунда беспокоит людей, честное слово! Что здесь постыдного или неприличного? Все мы совершаем в своей жизни ошибки. Наоборот, хорошо, что двое людей вовремя поняли, что они друг другу не подходят, что они чужие. И расстались, прежде чем успели окончательно испортить себе самим всю жизнь.

Словно оправдываясь, Ритка сказала:

– Это жена бросила Никиту.

– Час от часу не легче. А почему? Хороших мужей жены ведь не бросают.

– Официальная версия была такова: он сломал ногу во время игры в футбол, и жена отказалась заботиться о нем. Работать он не мог, больничный ему тоже не оплатили. Так что она собрала свои манатки и ушла от него.

– Значит, она жила у него?

– Да.

– В той вонючей хрущевке, где мы с тобой были? У Натальи Владимировны?

– Да.

– Надо бы нам поговорить с этой бывшей Никиткиной супружницей, – задумчиво произнесла Мариша.

– Зачем?

– Нужно.

– Да зачем нужно-то?

– Запомни раз и навсегда: самый ценный информатор – это бывшая жена или любовница твоего мужчины. Именно бывшая. Именно она расскажет тебе про твоего милого много очень интересных вещей. Интересных и подчас неожиданных.

– Но у меня нет ее телефона. Я даже имени ее не знаю!

– В свидетельстве о расторжении брака есть ее фамилия, имя и отчество, – успокоила подругу Мариша. – Узнаем ее адрес очень быстро. Не забывай, мы теперь снабжены полной информацией по городу. Спасибо Артему.

Мариша видела, что Ритке страшно не хочется разговаривать с бывшей супругой Никиты. И в чем-то Мариша ее понимала. Не слишком приятно беседовать пусть и с бывшей, но все же соперницей. Но с другой стороны, такая ситуация нехорошая с Никитой вырисовывается, что тут уж не до церемоний.

И Мариша полезла в адресные базы данных, презентованные ей милягой Артемом.

– Ну вот! – наконец с удовлетворением выдохнула она. – Варфоломеева Надежда Игоревна. Единственная и неповторимая. Во всяком случае, второй ее года рождения в Питере не имеется. Звоним?

– Звони, – кисло произнесла Ритка. – Только учти, я совершенно не знаю, о чем разговаривать с этой женщиной.

– Не кисни! Я за тебя поговорю!

– Ты?

– Ну да. А какая разница? Ни тебя, ни меня эта Надя никогда прежде не видела и не слышала. Так что я представлюсь тобой, и все дела. Так тебя устроит?

– О да! – просияла Ритка. – Мариша, ты настоящий друг!

Впрочем, дружеская услуга не понадобилась. Дома Надежды Игоревны не оказалось. Приятный мужской голос сообщил, что жена вернется с работы только часам к десяти.