Потревоженный демон - Инна Бачинская

— Я хотел спросить… — замялся Эмилий Иванович.

— Да? — подбодрила Ирина.

— Почему Пиноккио и папа Карло, лиса Алиса, кот Базилио?

— Почему? Эмочка, ты что, «Буратино» не читал? Это же классика!

— Читал, но у вас «Пиноккио», а там совсем другие персонажи. Там нет папы Карло. Папа Карло — в «Золотом ключике».

— А! Ну да. А мы их смешали — Пиноккио на английском звучит красивее, чем Буратино. Вообще это вроде капустника, все дозволено, понимаешь? Можем твою Тяпу задействовать, хочешь?

— Спрошу у Тяпы, — сказал Эмилий Иванович.

Ирина рассмеялась, поймала в зеркальце внимательный взгляд водителя и смутилась. Водитель, небритый вчерашний дядька, подмигнул и ухмыльнулся.

— Неужели так заметно? — подумала Ирина, вспыхивая.

Всю дорогу она невольно улыбалась. Вдруг ее обожгла мысль: а если Дельфин уйдет? Вернется домой к жене? Он ведь женат! И вечером она его уже не застанет? Она не знает даже номера его мобильника! Ирина невольно сглотнула…

Тут автомобиль зачихал и встал. После безуспешных попыток завести двигатель водитель объявил: «Приехали! Все! Еду в гараж». Пассажиры не двинулись с места, ожидая чуда. Потом кто-то сказал: «А деньги?» Водитель достал коробку с мелкими купюрами, и народ, недовольно галдя, полез из маршрутки, прихватывая бумажки. Ирина подумала, что это к лучшему, до библиотеки три квартала, можно подумать и еще раз перебрать в памяти…

Брать деньги из коробки она не стала.

Ирина шла мимо витрин, погруженная в воспоминания. Она снова вернулась к тому далекому сентябрьскому вечеру, когда Дельфин провожал ее домой, шагал рядом, молча, и плечи их иногда соприкасались. Она представляла себе, что пригласит его… легко и непринужденно спросит:

— Может, чай? Или кофе?

И он кивнет. Родителей нет, уехали на море. После семейных бурь и скандалов настал штиль, как оказалось, последний перед финальной бурей. Даже вспоминать не хочется! Ей тогда казалось, всем только и дела до их развода, она все время ожидала расспросов, дурного любопытства, косых взглядов. Но это потом, а сейчас… Квартира пуста, они будут одни. Можно включить музыку, он пригласит ее на танец… что-нибудь медленное — «медляк», — тягучее, сладкое, томительное. Он будет держать ее в объятиях, глаза утонут в глазах, сердце сойдет с ума, как в кино. А потом, потом… Тут фантазия трусливо буксовала.

Но он попрощался и ушел. Даже не постоял, как водится, у подъезда. Сказал: «Спокойной ночи», и был таков.

А если бы не ушел? Что дальше? Чай? Кофе? Музыка? Все как в кино. В кино все заканчивается постелью. Ей было шестнадцать, ему… он был взрослым мужиком, и бабы на него так и вешались. Фи, как грубо. Она не знала, как это бывает, а он знал. Он ее не захотел! Таков был печальный вывод: он ее попросту не захотел. Точка. Отвергнутая! Две недели она не появлялась на базе, стеснялась, ей казалось, что все уже знают — он довел ее до дома и ушел. Позор!

Сейчас она уже так не думала. Он вчера сказал: «Я боялся тебя! Ты была другая. Я не знал, о чем с тобой говорить. И я не представлял, что с тобой делать». Похоже на кодекс чести, не правда ли? Ее обдало жаром! Он поступил как взрослый человек, а она, сопливка, выстраивала какие-то планы… А дальше что? Ее захлестнуло запоздалое чувство благодарности за то, что было двадцать лет назад… или за то, чего не было. И за то, что было вчера. А что теперь? И почему вдруг? Она представила, что они вместе… новый виток, через двадцать лет. Видимо, в генетике женщины — потребность вить гнездо. Стоп, приказала она себе. Никаких планов. Может, вечером его уже не будет. Она вспомнила оставленный на тумбочке в прихожей запасной ключ. Черт! Не нужно было, он подумает, что это намек… А если даже намек? Она тряхнула волосами. Ну и пусть! Она сама ему скажет… Ирина замедлила шаг.

Тут у нее над ухом противно заверещали:

— Ирина Антоновна! Опаздываем! Совет в десять.

Ирина вздрогнула. Это была коллега из общего отдела Надежда Степановна, сующая нос во все щели. Ирина приняла независимый вид, но обмануть Надежду — пустой номер. Кроме того, проста, как правда, — что думает, то и говорит.

— Ты чего пешком? В городе ночевала? — Как бы с намеком на бурно проведенную ночь.

— Дома ночевала. Маршрутка сломалась около «Березки».

— А я-то думала… Девочки говорили, к тебе повадился очкарик из музея, говорят, клинья бьет!

Ирина пожала плечами и с трудом удержала улыбку.

— Что-то ты похудела, случилось чего? — Глазки горят, в голосе живой интерес. Любит страшилки.

— На диете.

— Ой, и мне надо! А ты на какой? Я тут прочитала про одну, говорят, офигеть!

И пошло-поехало.

Они промчались по пустым коридорам, влетели в директорский кабинет. Директор Петр Филиппович, не старый еще человек с озабоченным лицом, укоризненно покачал головой.

— Извините, маршрутка сломалась! — выпалила Ирина, плюхаясь рядом с приятельницей из статистики Алиной. Прошептала: — Привет! Давно начали?

— Только что. Объявил повестку. На тебя жалоба.

— На меня? — удивилась Ирина.

— Повторяю, — напомнил о себе директор. — Две жалобы, на читальный зал и на иностранцев.

— А на нас за что? — выскочила заведующая читальным залом Валентина Ионовна.

— За грубость персонала. Третья за квартал.

— Чернушкин? — догадалась Валентина Ионовна. — Он же псих! Пристает к Маше Хоменко, мстит. Звал в ресторан, она отказалась, так он жалобу. Что она, по-вашему, должна делать?

— А у нее нет парня, чтобы начистить ему морду? — спросил завхоз Павел Григорьевич, бывший военный, человек решительный и прямодушный. Правда, — пьющий.

Дамы хихикнули.

— Это не наш метод, — строго сказал директор.

— Ага, негуманно, — поддакнула заведующая научным отделом Евдокия Митрофановна. — Надо воздействовать добрым словом, мы в храме книг, не забывайте об этом.

Алина пихнула локтем Ирину и закатила глаза.

— А на меня за что? — спросила Ирина.

— А у вас, Ирина Антоновна, не отдел, а явочная квартира. Какие-то сомнительные личности, иностранцы, хулиганье, хипстеры какие-то, городские сумасшедшие. А теперь еще и шумные репетиции. Вы не могли бы репетировать в другом месте?

— Что такое хипстеры? — прошептала Алина.

— Могли бы, но тогда и премьера будет в другом месте, и радио, и пресса, — с удовольствием ответила Ирина.

Директор трепетно относился к материалам о библиотеке в средствах массовой информации, так как шла непрекращающаяся борьба за выживание.

Алина пихнула Ирину локтем и прошептала:

— Прошел слух, что у тебя с Эмилием роман, вас видели в парке.