Сильнее неземной любви - Евгения Горская

Неприятный разговор Ольга начала с вечера.

— Павлик, ты можешь завтра не ходить в институт? — подавая ужин, спросила она.

На самом деле она прекрасно знала, что в этот день у Павлика занятий нет, за учебой сына Ольга ненавязчиво следила, боялась, что он совершит ее же ошибку и останется без образования.

— Да, — не поднимая глаз, кивнул он. — А что?

— Мы завтра должны пойти на похороны.

Павлик молча посмотрел на нее и опять уставился в тарелку. Вылитый Коля, с тоской подумала Ольга. Тот тоже больше молчал, и она никогда не знала, о чем он на самом деле думает.

— Понимаешь. — Ольга положила себе легкий салат, она старалась на ночь ограничивать себя в еде. — Умер твой брат. Владислав.

Сын молчал. Ольга вздохнула и отложила вилку.

— У папы до нас была семья.

— Знаю.

Ольга о прежней Колиной семье никогда не заговаривала, значит, бабка постаралась.

— Мы не общались, и это неправильно, плохо, в этом, наверное, моя вина. Но мальчик погиб, и на похороны нужно пойти. — Слово «мальчик» Ольга выговорила с трудом. Она давно не считала Владислава мальчиком.

— Иди, — пожал плечами Павлик.

— Ты тоже должен пойти.

— Зачем?

— В вас текла одна кровь, — твердо выговорила Ольга. — Ты должен присутствовать.

Вообще-то особой необходимости присутствия сына на похоронах не было, но Ольга чувствовала, что будет лучше, если сын пойдет.

Павлик молчал. Ольга приготовилась убеждать его, уговаривать, но сын отодвинул тарелку, поднялся и равнодушно бросил:

— Ладно.

От чего умер единокровный брат, Павлик не спросил.

Ночью Ольга почти не спала, встала рано, посидела тихо на кухне, боясь поверить, что все ее беды позади. Сидеть без дела было непривычно, она хотела хотя бы пройтись по квартире с тряпкой, вытереть пыль с подоконников, но не стала.

Знать бы наверняка, оставил ли Владислав завещание. Вероятность этого была невелика, молодым писать завещания несвойственно, но от сына покойного мужа всего можно ожидать.

Поторопилась она в юности. Как узнала, что Колина жена старше его настолько, что и сказать неприлично, решила, что это ее единственный шанс. Очень боялась, что не сможет остаться в Москве и придется возвращаться в родную глухомань. Хоть и хорошенькая была, а парни за ней толпой не ходили, не везло.

С Колей она тогда все проделала ловко. Походила на его выступления, потом позвала отметить день рождения. Шли зимние каникулы, соседки по комнате разъехались по домам, и лучший момент придумать было трудно.

Специальной цели забеременеть Ольга перед собой не ставила, но когда это случилось, обрадовалась. Понервничала немного, что Коля откажется жениться, но волнения оказались недолгими.

Им бы с Колей жить и радоваться, но вышло совсем по-другому.

Ольга посмотрела на часы, разбудила сына. На похороны успели в самый нужный момент, когда все только входили в ритуальный зал. Павлик отстал, но Ольга на это внимания не обратила, быстро очутилась близко от бабки, рядом с которой шел мужик лет тридцати. Бабку Ольга узнала — Надежда, свекровина подруга. Отчества ее она не помнила, хоть та и представилась, когда звонила ей сказать о смерти Влада.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Ольга.

— Здравствуй, Оля, — оглянулась на нее старуха, и Ольга неожиданно вспомнила ее отчество — Сергеевна.

Не из недавнего разговора вспомнила, издалека, из молодости.

Парень рядом с Сергеевной Ольгу словно не заметил, но ей было на это наплевать. Поискала глазами сына, нашла за спинами столпившихся вокруг гроба людей.

Откуда-то появилась девка, которую Ольга видела во Владькиной квартире. Девка запричитала, начала пробираться к изголовью, где стояли Ольга с бабкой-соседкой. И пробилась бы, но Ольга вовремя переместилась так, что места девке с черным кружевным шарфом на голове не осталось.

Речей Ольга не слушала, стояла, опустив голову и стараясь не видеть воскового лица в гробу.

Впервые она увидела Владика, когда шла знакомиться с будущей свекровью. Живота у нее тогда еще заметно не было, и рядом с Колей она чувствовала себя маленькой девочкой. Весело ей было, радостно, пожалуй, и в детстве так бывало нечасто. Поэтому, наверное, и не насторожилась, почувствовав, что от Коли пахнет спиртным.

Весна в том году тоже стояла холодная, дождливая. Пока шли от метро, Ольга замерзла на ветру в легкой курточке. Короткая кожаная турецкая куртка была самой модной и дорогой ее одеждой, ей хотелось предстать перед Колиной мамой именно в ней.

Из подъезда, к которому вел ее Коля, вышла женщина. Обычная тетка, одета не слишком дорого, но и не совсем уж плохо, Ольга на нее даже не посмотрела. Женщина тоже не посмотрела на них, прошла мимо. Ольга не успела понять, отчего Коля остановился, даже тронула его за рукав, и только тогда заметила, что ее жених смотрит женщине вслед. Жена, равнодушно отметила Ольга. Бывшая.

В этот момент из подъезда выскочил мальчишка, застыл на мгновение, цепко и спокойно окинул взглядом Ольгу, не посмотрев на Колю, побежал вслед за матерью.

Сын.

Ольга тогда пообещала себе, что обязательно подружится с мальчиком.

Коля, который до этого казался совершенно трезвым, продолжал стоять, покачиваясь, как законченный алкаш.

— Пойдем, — погладила его по руке Ольга. — Пойдем, Коля!

Дружбы с Владиславом не получилось, но в этом ее вины не было.

Старуха рядом, в очередной раз вытерев глаза, зашевелилась, девка в черной шали опять запричитала, как полоумная. Пора, поняла Ольга. Первой шагнула к гробу, наклонилась над ненавистным лбом.

Первой, легко потянув сына за рукав, вышла из зала.

Все прошло отлично.

С парнями из бывшей Владькиной фирмы Жанна успела поговорить, пока ждали у входа в крематорий. Выяснила, что хотя фирма была ликвидирована в марте, помещение оплачено до конца мая, и вся техника — парочка компов, если Влад не успел их забрать, до сих пор должна быть там. Фирма находилась в полуподвале жилого дома, парни с облегчением отдали ей ключи и смылись, как только закончилось прощание.