Шуры-муры с призраком - Дарья Донцова

Я поцеловала ребенка.

– И я тебя люблю. Просто так.

– Лампа, не делай губы, как у Катиной мамы.

– Никогда, разве я похожа на дуру? – ляпнула я и прикусила язык.

– Ты красивая, как принцесса, – продолжала Киса, – самая лучшая, мне другая не нужна. У нас мыло есть?

– Конечно, – опять удивилась я.

– Ядовитое?

– Обычное, хорошее, приятно пахнет.

– Негр может таким добела отмыться? Или ему ядовитое надо?

– Про какое отравленное мыло ты говоришь? – не поняла я.

Киса втянула голову в плечи, согнулась и забасила:

– Если фломастерами перемазались, бегите вниз, возьмите в туалете ядовитое мыло, оно любую черноту отскребет. Ваше групповское не пойдет, нежное больно.

Малышка выпрямилась.

– Так няня Раиса Ивановна говорит. У нас дома есть ядовитое мыло?

Я открыла подъезд.

– Вы к кому? – спросил охранник.

– Мы домой, – пропищала Киса, – вместе с Лампой.

У парня забегали глаза.

– Извините, Евлампия Андреевна, не узнал вас. Вы сегодня… такая… необычная.

Я ликовала. Не зря потратила деньги. Тональный крем «Аенвит» оказался на удивление хорош. Даже секьюрити, которого ничего, кроме футбола и рыбалки, не интересует, заметил, как я похорошела.

– Ну ваще просто, – продолжал охранник.

– Спасибо, Евгений, – кокетливо ответила я, – теперь каждый день так выглядеть буду.

– То-то ваш муж офигеет, – брякнул страж подъезда.

Открыв входную дверь, я услышала радостное повизгивание и цокот когтей по паркету. Мопсихи Фира с Мусей неслись встречать пришедших. Я села на корточки, распахнула объятия и воскликнула:

– Ура! Мама дома! Сейчас съедим вкусный паштет из банки и погуляем по крыше.

Но вместо того, чтобы, как обычно, кинуться целовать хозяйку, собаки притормозили и замерли.

– Девочки, вы меня не узнали? – засмеялась я. – Ну, скорей, идите сюда.

Муся присела, Фира сгорбилась, потом обе взвизгнули и заползли под консоль. Худенькая Муся спряталась там полностью, у толстой Фиры снаружи осталась попа с загнутым вверх хвостом.

– Что случилось? – не поняла я.

Хвост Фиры завилял.

– Они описались и обкакались, – доложила Киса, – так всегда делают, когда пугаются.

– Чего им бояться, – рассердилась я, – безобразницы! Не могли подождать, пока я их на крышу отведу. Фу! Стыдоба! Взрослые совсем, а ведут себя хуже щенков.

– Не ругай их, – попросила Киса.

За спиной раздалось характерное попискивание, кто-то открыл электронный замок.

– Вот и я, – пропела Краузе, – решила в клинике не ночевать. Все равно зуб болит, какая разница где ему ныть?

– Роза Леопольдовна, – закричала малышка, – дай скорей ядовитое мыло, Лампе нужно.

Я обернулась и увидела Краузе. На носу няни, несмотря на вечерний час, сидели очки от солнца с очень темными стеклами.

– А‑а‑а‑а! – неожиданно заорала Роза. – Боже всемилостивый! Где она?

Трясущимися руками няня схватила со столика брелок тревожной кнопки и нажала на него. Очки слетели с ее лица. Я увидела, что у Розы Леопольдовны нет глаз, на их месте ровная кожа, и завопила:

– А‑а‑а‑а!

Киса упала на живот и засунула голову под консоль, теперь оттуда торчала попа Фиры и две детские ноги в розовых тапочках.

Входная дверь отворилась и стукнулась о стену, на потолке закачался красивый фонарь из разноцветного стекла, который мы с Максом привезли из Италии. Светильник понравился мужу до такой степени, что Вульф держал его на коленях во время рейса из Милана в Москву и ни разу не поставил коробку на пол.

В холл ворвались два парня в шлемах-масках с автоматами в руках.

Я попятилась к вешалке.

Игорь Львович, подписывая с Максом договор купли-продажи квартиры, сказал: «Насчет безопасности не волнуйтесь. Дом находится под охраной группы «Гамма-молния». Только надавите на кнопку, и появится помощь, моргнуть не успеете, как вашим обидчикам головы оторвут».

Помнится, я Максимову не поверила. Людям с оружием придется откуда-то ехать, в Москве пробки, я буду моргать этак час, пока приедет подмога. Но сейчас ОМОН возник словно из воздуха! Как такое возможно?

– Лежать всем! – заорал грубый бас.

Мы с Розой Леопольдовной одновременно рухнули на пол и оказались нос к носу.

– Боже, – зашептала я, – где ваши глаза?

– У меня все на месте, – чуть слышно ответила няня, – прекрасно вижу вас. Это блефаропластика, на веках пластыри телесного цвета, в них дырки, видите?

Я вгляделась в жуткую жуть и перевела дух.

– Фуу!

– А с вами что? – забеспокоилась Роза Леопольдовна.

– Ничего. Почему вы спрашиваете?

– В зеркало давно смотрели?

– Днем.

– Гляньте сейчас.

Я попыталась встать.

– Лежать! – гаркнул мужчина, охранявший входную дверь.

– Молодой человек, я хозяйка квартиры, – представилась я лежа, – не знаю, почему наша няня вас вызвала, она только из больницы приехала. После наркоза у людей бывает психоз.

– Посторонних нет, – доложил охранник, выходя из гостиной, – все чисто.

Дверной замок запищал, в холле, радостно улыбаясь, появился Макс, но уже через секунду веселое выражение испарилось с лица супруга, в его руке сам собой очутился пистолет.

– Код два, – заорал тот, что стоял в коридоре, – мужик, на колени.

Я кинулась к Вульфу.

– Спокойно. Это секьюрити, их Краузе вызвала. Ребята, это хозяин дома.

– Да, да, да, – залепетала Роза Леопольдовна, – я испугалась, кнопочку надавила.

Макс опустил оружие.

– Вы кто? – спросил он у меня.

– Хватит шутить, – попросила я, – твоя жена.

– Она умоется ядовитым мылом, – пропищала Киса. – Лампа не хочет стать, как мама Кати. Макс, у тебя есть любовница?

Секьюрити заржали.

Муж уставился на меня.

– Что с тобой?

– Сегодня все с ума посходили, – рассердилась я, – задают одинаковый вопрос. Неужели я так мерзко раньше выглядела? Стоило воспользоваться косметикой, как у окружающих глаза на лоб полезли.

– Немедленно посмотри на себя, – приказал Макс.

Я пожала плечами и повернулась к шкафу.