Не совсем мой, не совсем твоя - Татьяна Воронцова

– И когда же вернулась?

– Около двенадцати.

– Ничего себе! – Видно было, что Игорь верит ей все меньше и меньше. – Что это вы так засиделись?

Ксения пожала плечами:

– Время как-то незаметно пролетело. Сидели, болтали, Шурик открыл бутылку вина…

– А домой-то как добиралась? Поздно ведь, темно. В наших дворах, сама знаешь, по ночам черт знает что творится.

– Шурик посадил меня в такси.

Все больше и больше запутываясь во лжи, Ксения чувствовала себя отвратительно.

– Ладно, закрывай свою лавочку. – По неизвестной причине Игорь решил пощадить ее. – Я на машине. Отвезу тебя домой.

По дороге он рассеянно, но в целом довольно миролюбиво беседовал с ней о будничных делах, а по прибытии на место даже не намекнул, что рассчитывает на гостеприимство. Ксения расслабилась. И только переступив порог своей квартиры, повесив на плечики дубленку и размотав шерстяной шарф, мимоходом глянула на себя в зеркало – и остолбенела.

Прошел целый день. Ну почему, почему ей никто ничего не сказал? И сама упустила из виду, вот дура. Утром ведь специально напомнила себе: не расстегивать верхнюю пуговицу. Но во второй половине дня в павильоне стало жарко, да еще вся эта беготня с телефонными звонками, да всякие мысли дурацкие, да эти хи-хи, ха-ха со всех сторон… Короче, пуговица была расстегнута. Совершенно непроизвольно, автоматом. И у основания шеи всякий желающий мог легко обнаружить багровое пятно, оставшееся от чрезмерно пылкого поцелуя. На него-то и смотрел Игорь. Интересно, что при этом думал… Интересно, почему ничего не сказал… Интересно? О нет. Кажется, это не совсем правильное слово.

* * *

И вот наконец эта минута. Он идет к ней по проходу между выставочными стендами – высокий, улыбающийся, в распахнутой куртке. Его темные волосы, чуть-чуть не достающие плеч, пребывают в том продуманном беспорядке, который ничуть не портит, а, наоборот, красит их обладателя. Он идет, глядя только на нее, а все остальные особы женского пола бледнеют и падают в обморок прямо на рабочих местах.

– Привет, «Веста-М». – Ник отодвигает стул и усаживается напротив, точно так же, как накануне Игорь. – Хорошее название. Особенно радует эта буква «М» на конце. Что она означает? Что ваша «Веста» московского розлива?

Его глаза фантастического синего цвета, и сам он фантастически хорош собой.

– Вряд ли над этим задумывался кто-то, кроме тебя, – смеется Ксения, счастливая от того, что он рядом, хотя и с расцарапанной рожей.

На левой щеке – борозды запекшейся крови. Уже подсохшие. Приблизительно двухдневной давности.

– В таком случае, – говорит он, подавшись вперед и не сводя с нее горящих нетерпением глаз, – может быть, перейдем к вопросам взаимовыгодного сотрудничества? В котором часу ты закрываешься?

– В восемь. Ну… в половине восьмого.

– А дома надо быть не позже десяти?

– А тебе?

– До завтрашнего утра я совершенно свободен.

– Неужели? – приподнимает брови Ксения. На ней ее любимый приталенный жакет брусничного цвета, так что она абсолютно уверена в собственной неотразимости. – А как отнесется к твоему отсутствию мадам Бельская?

– О, это не проблема. Она отлично знает, что я встречаюсь с клиентами в любое удобное для них время.

Со скептической улыбкой Ксения разглядывает царапины на его щеке. Ей нравится, что Ник не делает никаких попыток их замаскировать или как-то объяснить их происхождение. Все ведь предельно ясно, правда?

– Ну хорошо, – произносит он после паузы. – Ты убедилась в том, что я действительно работаю там, где сказал. Какая еще информация тебе необходима?

– Извини.

– Ничего. – Ник встает и, продолжая изображать клиента, берет со стола брошюру с цветными фотографиями. – Сейчас почти шесть. Я погуляю по выставке до половины восьмого, а потом буду ждать тебя в машине. Справа от въездных ворот. Договорились?

– Да.

Как только он скрылся из виду, к ней подвалила Галька.

– Какой мужчина к тебе приходил! Обалдеть… Кто он такой?

– Просто клиент.

– Просто клиент!.. – Галька всплеснула руками. – Господи, Ксенька, да у тебя что, глаз нет? Это же не просто супер, а супер-супер-супер! Надо было хватать его, пока не поздно!

– Ну может, он закажет что-нибудь… – Ксения выдвинула ящик стола и принялась рыться в нем с озабоченным видом. – Обещал позвонить. Черт, да куда я засунула этот каталог фурнитуры?..

Машину она увидела сразу. Машину, а рядом Ника, который прогуливался по тротуару с сигаретой в зубах. Курящий мужчина. Несмотря на бесспорный вред для здоровья, это зрелище всегда казалось ей необычайно эротичным.

Он распахнул переднюю дверцу, дождался, пока она устроится на пассажирском сиденье, сам сел за руль, выехал на Фрунзенскую набережную и тогда только заговорил:

– Завтра ты работаешь?

– Нет. Завтра Ольга. У нас сменный график, два дня через два.

– Не возражаешь, если мы поедем туда же, где были в прошлый раз?

– На квартиру твоего старого знакомого? Не возражаю.

– Но сначала поужинаем где-нибудь, ладно? Я голодный как зверь. А ты?

Он взглянул на нее с невинной улыбкой, улыбкой обаятельного негодяя, и она тут же растаяла и перестала ругать себя за тот дурацкий звонок.

Ник включил музыку. Леонард Коэн, очень романтично. Откинувшись на подголовник, Ксения поглядывала сквозь ресницы на мелькающие за стеклом попутные машины, дома, заборы, витрины магазинов и все пыталась понять – как же так? Почему этот совершенно незнакомый мужчина вдруг стал ей ближе и желаннее, чем все остальные? Чем даже Игорь, самый преданный из поклонников… I’m your man.[2]

* * *

На этот раз все было несколько иначе. Спокойно, без спешки, без надрыва. Ксения даже позволила себе пройтись по квартире, которую мысленно окрестила «домом свиданий», и осмотреть напольные керамические вазы в этрусском стиле, раскрашенные маски, картины в простых деревянных рамах, разбросанные повсюду маленькие круглые и прямоугольные коврики ручной работы, громадную коллекцию песочных часов…

– Твой старый знакомый, он кто? Искусствовед? Сотрудник музея?

– Художник-декоратор, – откликнулся Ник из соседней комнаты.

– Вы давно знакомы?

– Целую вечность.

Ник появился на пороге, держа в руках большую плоскую коробку, похожую на коробку с красками. Через плечо его была переброшена какая-то атласная занавеска с золотым шитьем. В углу рта дымилась сигарета. В мундштуке! Ксения покатилась со смеху.