Аферист - Константин Ковальский

Стоящее ограбление – словно замысловатый ребус, требующий решения, но самое детальное планирование и самая тщательная подготовка в мире выеденного яйца не стоят, если боги не на вашей стороне.

Билл Мейсон «Похититель драгоценностей»

Утром мы встретились и в последний раз обсудили все детали. Новичков, в отличие от нас с Антоном, колотит, словно они подхватили болотную лихорадку. Но сказать, что мы с Антонио абсолютно спокойны, тоже нельзя, мы волнуемся. Но это волнение профессиональных артистов, выходящих далеко не первый раз на сцену. Да, может забыться текст пьесы, да, могут обвалиться декорации. Но отличие профессионала от дилетанта и заключается в способности к импровизации.

Супермаркет закрывается в 6 часов вечера. Так по крайней мере написано на табличке у входа. Но наши продавцы считают, что, проработав до шести, они сильно перерабатывают, поэтому уже без двадцати шесть охрана закрыла двери и открывала их только для того, чтобы выпустить очередного клиента.

Мы с Антонио сидим в летнем кафе напротив «Супертехники», поставив перед собой отвратительный кофе, который пить не собираемся. Лежащий передо мной мобильник завибрировал.

– Да?

– Он прошел регистрацию, – сказал Гриша тоном проникшего в стан фашистов разведчика.

– Дождешься посадки – и дуй сюда.

– Понял.

– Ну что, пошли? – спросил я.

Мы поднялись из-за столика. Пульс участился, кровь быстрее побежала по жилам, подстегнутая небольшим впрыскиванием адреналина. Но это только первая доза.

– Макс…

Я притормозил и посмотрел на напарника.

– Что?

Антонио глубоко вздохнул, пытаясь скрыть волнение, и ухмыльнулся.

– Я уже хочу, чтоб мы выкурили по сигаре.

– Конечно, дружище, – с наигранной беззаботностью сказал я, – сейчас вот провернем это дельце и выкурим!

* * *

Без десяти шесть к черному входу «Супертехники» подкатил белый фургон. После продолжительного сигнала клаксона дверь открылась и раздался недовольный голос охранника:

– Ну? Чего гудишь?!

Хлопнула дверь кабины, и Антонио вышел на улицу.

– Доставка!

– Что за доставка? Возврат, что ли?

– Какой возврат? Вам что, не звонили? – возмутился Антон, который пять минут назад сам звонил охраннику.

– А-а… Звонили. Так вы от этого…

– От Александра Ивановича, – подсказал Антон. – Вот накладная. Василий Яковлевич на месте?

– Да нет, уехал он.

Пассажирская дверь распахнулась, и оттуда на ватных ногах вывалился Володя. Через минуту они с Антоном, одетые в помятые комбинезоны и натянутые на брови бейсболки с неразборчивыми логотипами, вытащили деревянный ящик размером метр на полтора.

– Распишитесь здесь… и здесь. Заносим! Эх… Раз-два! Тяжелый, зараза!

– Тут у нас тележка есть! – голос охранника немного отдалился.

– Это хорошо…

Я начал переживать. А если они поставят ящик не той стороной? Как я буду вверх ногами ехать?

Через минуту груз поставили на тележку и, чуть наклонив, повезли в глубь магазина.

– Ты чего такой бледный? – вдруг спросил охранник.

Я понял, что данный вопрос адресован Володе, и мне стало не по себе.

– Беляшей несвежих объелся! – хохотнул Антон. – Задолбал меня – каждые пятнадцать минут в туалет хочет, а где я ему посреди города столько туалетов найду?

Молодец, Антоха, сразу сориентировался!

Послышался вымученный смех Володи, больше похожий на крик раненой птицы, но охранника, похоже, ответ удовлетворил, и он больше не стал задавать вопросов. Ящик с глухим стуком поставили на пол.

– Все? – спросил охранник.

– У тебя все, а у нас еще три доставки, – пробурчал Антон. – А сегодня «Карпаты» с киевлянами играют, хоть бы ко второму тайму успеть!

Хлопнула дверь. Голоса удалились и затихли.

Первый пункт выполнен – груз доставлен! Бойтесь грузчиков, дары приносящих! Я прислонился спиной к деревянной стенке и, вдыхая запах свежеструганых досок, попытался принять удобное положение, хотя выбор поз у меня невелик. Приглушенно звучали голоса уходящих продавцов. Наконец наступила тишина. Я принимаю наиболее удобную позицию и пытаюсь расслабиться.

Прошло полчаса, и ноги уже начали затекать, как тут в моем кармане задрожал мобильник. Мелодию я на всякий случай отключил.

– Да?

– Все чисто, Одиссей.