Идеальная ложь - Елена Гордина

«Мне придется лгать, и, скорее всего, лгать всю оставшуюся жизнь». Ольга сидела в кафе и тянула через трубочку свежевыжатый морковный сок. После визита в клинику прошло больше трех часов, и Ольга наконец-то смогла собраться с мыслями. «Если я собираюсь родить ребенка от Андрея и если не хочу растить его одна, то мне придется смириться с Петром, с его недостатками и хотя бы попытаться его полюбить. Боже, нет, полюбить – невозможно, но хотя бы найти в нем положительные черты, ведь когда-то я их замечала». Ольга смотрела в большое панорамное окно, но совершенно ничего не видела, настолько она была поглощена своими мыслями. «И мне придется с ним переспать». Ольгу передернуло, но она попыталась бодро улыбнуться своему отражению в стекле. «Ну, в конце-то концов, все не так уж и плохо». Ольга пыталась собраться с духом: «Петр от меня не ушел, я постараюсь наладить с ним контакт и после того, как мы с ним переспим, сообщу ему о своей беременности. Ничего страшного в этом нет, в том, что я буду жить с нелюбимым мужем, в конце-то концов, девяносто процентов женщин не любят своих мужей. Почему я должна от них отличаться?» Ольга еще долго сидела в кафе, перебирая в уме варианты возможного будущего – рожать одной, рожать с Петром или делать аборт. Последний вариант казался самым заманчивым, Ольга была морально сейчас не готова взять на себя ответственность еще и за жизнь ребенка, но та врачиха ее напугала, сказав, что первая беременность может оказаться и последней. Ольга в ужасе представила себя одинокой старухой с кучей кошек, благо у нее пример перед глазами имелся – соседка Марина Вадимовна, которая красила губы ярко-красной помадой и держала у себя в однокомнатной квартире четырех кошаков. А еще к Марине Вадимовне иногда приходили в гости бабки из других квартир, и они все вместе дружно перемывали кости всему подъезду. Это было ужасно, и Ольга не хотела так закончить свою жизнь.

Девушка пригладила рукой растрепанные волосы и вышла из кафе. Домой она брела медленно, то и дело останавливаясь и переводя дыхание, настроение было просто хуже некуда.

Когда она вернулась, Петр сидел на кухне, перед ним на столе стоял ноутбук. Он что-то сосредоточенно читал, хмуро глядя в монитор.

– Ты голодный? – Ольга подошла к холодильнику и открыла дверцу.

– Ну, немного, – не поднимая головы, отозвался Петр.

– Я сварю пельмени, тебе и мне, если ты, конечно, не против. – Ольга вынула из морозилки пакет с пельменями и положила его на стол рядом с плитой.

– Я не против. – Петр даже не смотрел в сторону Ольги, напрасно она пыталась поймать его взгляд. Ольга поставила кастрюлю на огонь, посолила воду и села рядом с мужем.

– Что ты там читаешь? – Она из последних сил пыталась завязать разговор.

– С каких это пор тебе стало интересно, чем я занимаюсь? – буркнул Петр, не отрываясь от ноутбука.

«С тех пор как я узнала, что беременна, Андрей меня бросил, а аборт мне делать нельзя». – Мысленно Ольга огрызнулась и вслух спокойно ответила:

– Мне всегда было интересно, просто ты этого не замечал.

Но так или иначе Ольга больше не стала приставать к мужу, она сварила пельмени, поставила перед Петром тарелку, а сама ушла есть в комнату, включив телевизор. Найдя канал, по которому передавали местные новости, Ольга отложила пульт в сторону и принялась вяло цеплять вилкой пельмени и отправлять в рот. Мыслями сейчас Ольга была очень далеко, размышляла, как сделать, чтобы Петр не заподозрил подлог, и как быть, если ребенок родится копией Андрея? Про самого Андрея Ольга старалась не вспоминать, потому что боялась за свою психику. Слишком болезненными были эти воспоминания, слишком тягостными.

«Сегодня ночью в районе центрального парка обнаружен труп молодой женщины, – Ольга краем уха уловила нечто необычное для местного телевидения и сфокусировала внимание на телеэкране. – На вид 26–30 лет, волосы русые, на безымянном пальце золотое кольцо, одежды и документов возле убитой найдено не было. Всем, кто располагает какой-либо информацией относительно личности убитой, просьба позвонить по телефонам…»

Далее шли номера телефонов, Ольга внимательно смотрела на экран, но фотографию трупа так и не показали. «Неужели ее так обезобразили, что даже показать невозможно?» Ольга поежилась и переключилась на другой канал. До самого вечера она просидела в комнате, тупо пялясь в телевизор, не в силах даже встать и унести грязную тарелку на кухню. В квартире было тихо, Петр словно застыл за ноутбуком на кухне, и лишь негромкое бормотание телевизора указывало на то, что в комнате кто-то есть. Ольга закуталась в плед, она почти не пошевелилась, лишь иногда закрывала глаза, чтобы заснуть, но сон к ней не шел. Окончательно измучившись, Ольга отправилась в ванную, чтобы принять душ. Она провела мокрой рукой по животу и горько улыбнулась: «Там ребенок Андрея, а Андрею он не нужен. Как странно устроена жизнь. Вот я люблю Андрея, но не люблю Петра. Андрей любит исключительно себя, а Петр… кого любит Петр? Почему он не уходит от меня, хотя знает, что я снова изменила ему с Андреем? Да и моя версия про то, что я сама ушла от Андрея, шита белыми нитками. За одиннадцать лет брака Петр слишком хорошо меня изучил, чтобы поверить в эту чушь. Конечно, он понял, что Андрей бросил меня и на этот раз. Понял, но не ушел. Почему? Неужели Петр действительно меня так сильно любит, и если это правда, имею ли я тогда право ему врать про ребенка?» Ольга так устала от собственных мыслей, что больше просто не могла, физически не могла размышлять о своем будущем. Приняв душ, завернулась в халат и отправилась спать, справедливо рассудив, что за одну ночь ситуация вряд ли кардинальным образом изменится, а поэтому у нее еще полно времени все обдумать как следует.