Большие девочки не плачут - Мария Жукова-Гладкова

Мы сделали остановку на площадке, которая, наверное, считалась смотровой, подошли к ограждению и посмотрели вниз.

– Похоже, что там внизу – наш курорт, – задумчиво сказал Абдулла. – К сожалению, они уже выключили освещение…

Конечно, какие-то фонари внизу горели, но тут явно экономили электричество, и той подсветки, которую я сама видела при выходе из гостиницы с Ларисой, уже не было. Но я тоже считала, что мы смотрим на тот курорт, где поселилась я. Пять отелей, два из них – «точечные», озеро… Ну не может же здесь быть двух совершенно одинаковых курортов? Да и нас с Абдуллой навряд ли увезли далеко. В особенности раз в домах и замках на горе можно так легко спрятать и насильно удерживать человека. В них заложника никто не найдет. У полиции должны быть очень веские основания для того, чтобы войти в дом. Конечно, наши люди часто действуют своими методами (мы и в Европу через окно лезли, как я сама в дом, где нашла Абдуллу), но кто бы вообще стал меня искать? Лариса? В лучшем случае – к концу поездки. Лариса явно решила бы, что я нашла какого-то мужика и мне не до нее. И сама Лариса сейчас проводит время с бизнесменом Николаем. Когда я их покидала, они ворковали, как голубки. Конечно, Абдуллу ищут. У него три жены, одна из них – американка, он приехал сюда по делу и должен был прийти на деловую встречу. Его исчезновение уже должно было заинтересовать и взволновать Владимира Станиславовича с партнерами. Ведь они являлись приглашающей стороной. Могли позвонить в гостиницу, поговорить с женами… Да тут уже вполне могут работать представители Интерпола!

– А вашим женам можно разговаривать с чужими мужчинами? – спросила я.

Абдулла рассмеялся.

– Конечно! Я же современный человек. И Рейчел – американка – выполняет функции моего секретаря. Она знает всех деловых партнеров, в курсе всех заключаемых сделок и работы по действующим контрактам. Да она лучше меня тебе скажет, на каком этапе сейчас находится строительство каждого из наших объектов! Она раньше работала в фирме двоюродного брата. Он тоже строитель. Мы так и познакомились. У нашей семьи с ее семьей был совместный проект. И Рейчел к тому же всегда интересовалась Востоком. В общем, она согласилась стать моей третьей женой. У нас дома она ходит в восточной одежде, как все женщины нашей семьи, хотя и работает в офисе, а когда мы выезжаем на Запад, одевается на западный манер. Я не возражаю. Отец делает вид, что ничего не знает. Другие члены нашей семьи на самом деле не знают – кроме двух моих других жен.

– Где вы сами учились?

– В Лондоне. Где учится большинство детей арабских шейхов. – Абдулла улыбнулся. – Да и детей ваших нуворишей там тоже много учится. Но есть отличие. Наши на самом деле учатся. Конечно, есть исключения, но это единицы, и семья быстро находит рычаги давления или просто забирает домой. У ваших наоборот. По-настоящему учатся единицы из детей богатых отцов. Ваши прожигают жизнь и состояния родителей, наши готовятся к тому, чтобы состояния приумножить. Да и распространенное мнение о том, что все арабы богатые, – миф. У нас большие семьи. Основной массе приходится рассчитывать только на себя, на свои знания и умения, хотя семья всегда поможет. Но у нее часто нет такой возможности! Поэтому к образованию относятся серьезно.

Я призналась, что сама читала о гулянках молодых богатых арабов в Лондоне.

– И это есть. И я расслаблялся – с доступными женщинами. У нас-то с этим строго. Тоже, наверное, читала? – Абдулла улыбнулся. – Но по возвращении домой мы все становимся почтительными и послушными сыновьями. Никаких оргий с женщинами и алкоголем.

«И сейчас ты – современный западный мужчина, а не араб с тремя женами», – подумала я, правда, вслух ничего не сказала.

– Ну что, о несравненная Катя Левченко, пойдем дальше? – спросил Абдулла.

Я кивнула, потом замерла на месте. А мне ведь, наверное, опасно возвращаться в гостиницу. Василий и компания явно способны проникнуть в мой номер без ключа и… Если только забаррикадироваться. Подвину мебель, если полезут – проснусь и заору. Но прибежит ли кто-то на помощь?

– О чем задумалась, о несравненная Катя Левченко?

Я поделилась печальными мыслями.

– Ты думаешь в правильном направлении, – одобрил Абдулла. – Я как раз хотел предложить тебе переселиться в мой номер. Места у меня много, твои вещи перевезут завтра утром. Я отдам распоряжение.

– Но как я буду жить в вашем номере?!

Абдулла уточнил, на каких условиях я приехала на этот курорт. Что у меня оплачено? Кто платил? На что я рассчитывала?

Я честно все рассказала и тут вспомнила слова Василия. Этот тип заявил, что это он, а не Владимир Станиславович оплатил мне билет и ваучер!

– Тем более тебе следует переселиться ко мне, – с самым серьезным видом заявил Абдулла. – До выяснения обстановки. Сирому ты сама задашь соответствующие вопросы. Может, он знает, кто такой Василий. Я, конечно, это сам выясню в ближайшее время, но твой Владимир может знать больше уже сейчас. И может знать, почему тебя прихватили подручные Василия. Но вначале и ты, и я должны как следует выспаться, чтобы хорошо соображать, плотно покушать, привести себя в порядок… А мой номер охраняется.

– Кем? Вы же, кажется, говорили…

– Я живу в самом дорогом отеле из всех, которые здесь есть. В самом лучшем, самом большом номере, на верхнем этаже, с отдельным входом. Отель дорожит своей репутацией. Там очень хорошая служба безопасности. Мимо охранников мышь не проскочит! То есть нас никто не будет беспокоить. И я попрошу одного из охранников забрать твои вещи. Если хочешь – можешь вместе с ним сходить завтра. Но лучше тебе не ходить. Не исключено, что уже приехали люди, присланные моим папой. Тогда они сходят.

– Но почему вы приехали без телохранителей?

– Потому что я – не русский и приехал не в Россию, а в тихую европейскую страну. И для понтов мне не нужны человекообразные горы мышц. Твои соотечественники в Европе тоже не выпендриваются так, как в России. Здесь никого не впечатляют молодцы, идущие «свиньей». Как раз наоборот, вызывают отрицательные эмоции и могут помешать ведению бизнеса. Зачем партнер, которого в любой момент могут убить? Ведь при взгляде на такую охрану как раз возникает мысль, что человек очень серьезно опасается за свою жизнь. Значит, есть основания. Значит, с ним опасно и ненадежно иметь дела. Я бы лично поостерегся. Знаю случай, когда одному русскому отказали немцы из-за того, что за ним по Европе носились две женщины, которые его никак не могли поделить.