Срезанные цветы - Наталия Антонова

– В чем это проявлялось?

– Он любил во всем порядок, чтобы все было правильно: и мысли, и поступки, и вещи.

– Типа Пуаро, – невольно улыбнулась Мирослава.

– Может, и его типа, – вздохнул Шура.

– Пуаро не был женат, – вставил молчавший до этого Морис.

Наполеонов бросил на него ироничный взгляд:

– Вот и этого парня бросила невеста.

– А как он это воспринял?

– Поначалу, ясное дело, возмутился, даже попытался образумить строптивую невесту, но, как говорят те, кто знал об их отношениях, быстро успокоился, решив, что девушка и впрямь не подходит ему. Типа «если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».

– Резонно. Интересно было бы узнать, что случилось с ним дальше.

– Как раз этим я и собираюсь заняться в ближайшее время.

– А второй претендент на руку убитой?

– Второй, по словам свидетелей, оказался разгильдяем.

– Поясни, пожалуйста.

– Мне бы самому кто пояснил, – пробурчал Шура.

– И все-таки, по какой причине они расстались?

– Как я понял, он летал с места на место, работы постоянной не имел. Подозреваю, что в голове его гулял ветер и белки по ветвям прыгали.

– Не бери в голову, – усмехнулась Мирослава, увидела озадаченное выражение лица Мориса, – это просто наполеоновская метафора.

– В переносном смысле? – успокоенно спросил Морис.

Волгина кивнула.

– А убитая была девушкой целеустремленной. Строила карьеру и, я уверен, хотела этого же от своего парня.

– У того, с кем у нее была свадьба, с карьерой все нормально?

– И даже более того, – усмехнулся следователь.

Мирослава не стала допытываться о месте работы жениха, вместо этого она спросила:

– Значит, она дала парню отставку?

– Дала, – кивнул Наполеонов, – но он не принял ее.

– Стал преследовать погибшую?

– Он угрожал ей, что покончит с собой.

– А она?

– Сначала успокаивала его, убеждала, потом просто исчезла.

– Он не знал ее телефона?

– Телефон она поменяла.

– А место жительства?

– Тоже, она снимала квартиру и просто переехала.

– А место работы?

– Место работы девушка ему не сказала.

– Так, – задумалась Мирослава, – возможно, он с самого начала показался ей приставучим?

– Может быть, и так, но, скорее всего, она просто была скрытным человеком.

– Или работа значила для нее так много, что она в каком-то смысле оберегала ее… – сказал Морис.

Шура улыбнулся, а Мирослава проговорила задумчиво:

– В этом что-то есть.

За окном уже стало совсем темно. Было слышно, как ветер перебирает еще не полностью развернувшиеся листья деревьев. Время от времени с пруда доносились голоса самых нетерпеливых лягушек, но было ясно, что совсем скоро запоют свою брачную песню все обитающие там самцы.

– Шура, может, ты споешь? – неожиданно спросила Мирослава.

– Мне сейчас только петь! – хлопнул себя руками по бедрам Наполеонов.

Но Мирослава, не слушая его возражений, уже поспешила в комнату, которая называлась Шуриной, сняла со стены гитару и быстро вернулась назад.

– Мальчики, – проговорила девушка, протягивая Наполеонову гитару, – может, выйдем на террасу? Там сейчас довольно тепло.

– С ней спорить бесполезно, – пробурчал Наполеонов и добавил, обращаясь к Морису: – Запомни это на будущее, викинг.

Миндаугас подозревал, что с Шурой спорить тоже бесполезно, поэтому не стал снова объяснять ему, что литовцы не викинги.

Вслед за ними на крыльцо вышел Дон – любимый кот Мирославы Волгиной. Когда лучи не падали на шерсть кота, он казался черным. Но стоило только свету дотронуться до пушистой шубки, как она приобретала золотисто-коричневый оттенок, точно ее облили шоколадом.

Морис принес с кухни минеральную воду, вазу с яблоками, овальную тарелку с привозной черешней и чашки с мятным чаем. Все расположились в кружевных креслах из ротанга. Кот в том числе.

Шура коснулся пальцами струн, нежно пробежав по ним умелыми пальцами, и сказал:

– Я тут сочинил песню про нашу полицию, спеть?

– Конечно, – одновременно ответили Мирослава и Морис, а Дон разрешающе взмахнул своим лохматым хвостом.

Пальцы Шуры еще раз пробежали по струнам, подбирая мотив, и приятный баритон зазвучал на открытой террасе: