Кто поймал букет невесты - Екатерина Островская

– Голубой марлин, – сказал Марк. – Иногда их путают с рыбой-молотом, но у той нет полосок. А этот, которого мы поймали, небольшой экземпляр – фунтов на двадцать.

– Ничего себе небольшой – почти десять килограммов! – удивилась выросшая на берегах Невы Аня. – Я в жизни такой огромной рыбы не видела!

– Сейчас увидишь еще больше, – пообещал муж. – Бывают марлины по две тысячи фунтов весом.

Он забрасывал спиннинг еще и еще. Но марлина больше не поймал. Зато вытащил с десяток тунцов. Тунцы тоже были крупными, но меньше той рыбы, что он поймал вначале.

Потом решили передохнуть и перекусить.

– Здесь банка, – сообщил муж. – Так что можно стать на якорь. Хотя смысла в этом нет. Течение нас далеко не отнесет. А если и отнесет, то мы же не спешим.

Аня достала из холодильника замороженные стейки и положила их на солнце, чтобы они быстрее оттаяли. Пожалела, что не сделала этого раньше. Начала нарезать овощи. Она смотрела на загорающего на корме Марка, за ним был океан, где-то далеко находилась Куба, а в другой стороне – Багамы. Подошла большая двухпалубная морская яхта и встала на якорь метрах в пятидесяти от них. На борту яхты разгуливали матросы и девушки в бикини. Трое мужчин сидели за столиком у самого борта верхней палубы, что-то выпивали и тоже наслаждались океанским простором.

– Иди-ка сюда, – позвал жену Марк. – Надевать ничего не надо, останься в купальнике.

Аня подошла и встала туда, куда показал ей муж.

– А теперь сделай вид, что ты модель, что ты делаешь снимки для своего портфолио. Позируй, принимай эффектные позы, подставляй лицо морскому ветру, поднимай руки, выгни спинку сексуально. Вот так, отлично!

Марк фотографировал ее, разогревая словами, подсказывал, в какую сторону посмотреть, как положить на талию руку. Фотографировал то на одну камеру, то на другую. Аня уже все поняла. Муж направлял камеру не на нее, а на борт той самой яхты.

– Кто там? – негромко спросила она.

– Вот так хорошо, девочка! – крикнул он. – Давай, крошка, давай, активнее, ведь ты будущая звезда! – И тут же шепнул: – Никогда бы не поверил: двое сенаторов в такой компании.

Он закончил снимать, прошел в каюту, сказав:

– А теперь быстро уходим.

Встал к штурвалу, и яхта понеслась по волнам.

– Так кто это был? – Ане было очень любопытно.

– Председатель сенатского комитета по разведке, а второй возглавляет комитет по обороне. А третьим в их компании был Гонсало Мендес, или просто Шарки Мендес. После того как поймали Эскобара, он теперь главный наркобарон в Колумбии.

– Надо быстро уходить? – спросила Аня.

– Как можно быстрее. Они тоже не идиоты. Видели, как я снимаю. Могли и догадаться, что даже если я и в самом деле фотографирую молодую красавицу, то они все равно попадали в кадр. Потом, когда меня заметили, они отошли от стола, но я продолжал снимать, чтобы они не подумали, что охотятся на них. Предполагаю, что мы оторвемся. Им еще с якоря сниматься, а скорости обоих судов приблизительно, одинаковые, но до Ки Уэста мы дойдем раньше. Надеюсь. А вот до Майами добраться не сможем. А потому я тебя высажу в порту. Ты сразу в местный аэропорт. Час лету – и ты в Майами… Нет, так не надо. Они могут позвонить и предупредить. А потому бери в аренду машину и гони на север. Ближайший международный аэропорт опять же в Майами. Бери билет в Европу и улетай.

Марк обнял жену, прижал к себе и шепнул ей так тихо, словно боялся, что кто-нибудь может его услышать:

– Желательно в Россию.

Аня смотрела за корму, где волны оставляли после себя бурлящий белый бурун. Большой яхты не было видно, а потому она посчитала, что страхи Марка напрасны.

Они сошли на берег, и Марк помогал ей нести большую теннисную сумку с вещами.

– Поедем вместе, – попросила Аня. – Мне спокойнее будет.

– Яхту я здесь не оставлю. Они видели название и ее бортовой регистрационный номер. По нему быстро найдут владельца. А если подойдут с разговорами, покажу, что снял на вторую камеру, а там только ты да море.

Марк улыбнулся жене:

– Все, что снято, станет невероятной сенсацией. И эта сенсация на карте «Hasselbland». Так что забирай камеру вместе с картой. Мне ничего не угрожает: я – известный фотограф, скажу, что девушка заказала снимки для модельного агентства. Знаю только имя – Дженни. Сходили в море, я ее высадил, а уж куда пошла потом, это ее дело. Так что сама мне не звони. Я свяжусь с тобой сразу, как только выберусь отсюда.

– Но они проверят и поймут, что на снимках твоя жена. Зачем придумывать что-то?

– Не сразу поймут. Отговорюсь как-то. Ты за меня не переживай и не звони, пока я сам с тобой не свяжусь.

Возле бюро проката автомобилей они расстались. Марк поцеловал ее и сказал, чтобы она ждала его в России. Он давно хотел там побывать. Потом улыбнулся и вдруг вспомнил:

– Сто двадцать лет назад в больнице для бедных умер бездомный и почти слепой нищий. Никто из персонала не мог вспомнить его имя. Где-то закопали его, а ведь это был величайший фотограф всех времен – Мэттью Бреди.

Сказал это, поцеловал жену еще раз на прощанье и шепнул:

– Я люблю тебя.

Миссис Энн Хайден взяла маленькую и неприметную «Тойоту Приус» и вскоре выехала на шоссе Ки Уэст. С двух сторон дороги было море, и только. А потому Ане казалось, что она рассекает волны на их с Марком яхте.

Через четыре с половиной часа она была в аэропорту Майами. Позвонила менеджеру проката и сообщила, где оставила машину. Когда отправилась покупать билет, увидела, что через два часа есть рейс в Гонконг.

Ждала, когда позвонит муж, но звонка не было. Аня позвонила Такедо и попросила встретить, а еще попросила друга связаться с Марком. Такедо перезвонил ей через четверть часа и сообщил, что мистер Хайден не отвечает.

Весь полет она волновалась и не смогла заснуть. Укрылась пледом и думала. Аня летела с пересадкой в Лос-Анджелесе. Ждала звонка и там. Она уже готова была запаниковать и вернуться обратно. Потом решила, что Марк мог просто утопить телефон, чтобы по нему не могли вычислить ее.

Так и летела над океаном, успокаивая саму себя. Весь путь занял больше шестнадцати часов. В международном аэропорту Гонконга решила снять с карты деньги, но карта оказалась заблокированной. А наличными оставалось меньше двух тысяч, что тоже было случайностью: больше двух-трех сотен она наличными никогда не носила с собой.

Такедо встречал ее в аэропорту. Он был в больших черных очках, чтобы никто не узнал, и даже надел потертые джинсы и широкую гавайскую рубашку. Но все равно люди на него оборачивались.

– Надолго? – спросил он, целуя Аню в подставленную щеку.

– Дождусь звонка от мужа и улечу.

– Надеюсь, что он не позвонит никогда, – пошутил Киото Катани.