Одно сердце на двоих - Александр Тамоников

Галдин пододвинулся поближе к другу и проговорил:

— Ты пойми, Славик, без заявления вообще ничего нельзя предпринять. Я имею в виду участкового и вообще правоохранительные органы. Конечно, мы обойдемся и без этой бумаги, но…

Дуневич прервал Галдина:

— Ты сказал «мы». Это что, Борисов, получается, на нашей стороне?

— Да, но не удивляйся, если услышишь о нем много неприятного, в том числе и того, что вроде как опровергает мои утверждения.

— Понятней выражаться можешь?

Галдин кивнул и сказал:

— Могу. Ты можешь узнать, что Борисов попал в услужение к Сухобокову.

— Веселое дельце. И это значит, что он с нами?

— Он с нами. К Сухобокову, к его поместью без этого не подобраться.

— Ты хочешь проникнуть в поместье?

— Мне придется это сделать, Славик. Иначе Елену не освободить.

— Ты понимаешь, что задумал?

— Понимаю. Ты давай бросай бухать и напиши заявление. Это просьба Борисова, а он знает, что делает. Подробно опиши беспредел Сухобокова, упомяни обо всем, что он и его подельники сделали с твоей семьей.

— Грохнут нас, Вадим. Меня ладно, я и так не живу, а существую, но тебе-то на хрена погибать?

Галдин улыбнулся и ответил:

— Знал бы ты, Славик, сколько раз я мог погибнуть. Но, как видишь, до сих пор жив. А все те негодяи, которые противостояли нам и хотели нас уничтожить, горят в аду. Так что прорвемся, друг.

— Ты всегда был авантюристом. В училище, в нашей роте никто больше тебя не отправлялся в самоходы, хотя увольнения ты получал часто.

— Увольнения — скукота. А вот самоход, это уже игра.

— Ты игрок?

— В какой-то мере да. Но все. Ты давай-ка обмозгуй мое предложение. Надумаешь, пиши заяву. Ручка и бумага, я надеюсь, в этом доме есть.

— Есть. А ты?..

— А мне, Славик, надо в Переславль мотнуться.

— Зачем, если не секрет?

— Меньше знаешь, крепче спишь, Славик. Не забивай голову. Секретов у меня от тебя нет, но я и сам толком пока не знаю, что буду делать в Переславле. Скорее всего, вернусь утром. Тогда все тебе расскажу. Договорились?

— Дело твое, ты свободный человек… и здоровый.

— Не зацикливайся на травме. Говорил же, решим вопрос с Сухобоковым, освободим Лену и займемся твоим лечением.

— Без толку.

— У тебя все без толку. Но я понимаю. Тем радостней будет, если нашим эскулапам удастся поставить тебя на ноги. — Галдин встал, собрал со стола посуду, вынес в сени, там помыл, вернулся, расставил по полкам.

Потом он открыл окно, вытряхнул скатерть, постелил ее обратно, включил телевизор, положил перед другом пульт и заявил:

— Смотри свой ящик. С твоей антенной можно найти не более десяти каналов, но больше и не надо.

— Как тебе удалось его исправить?

— Ловкость рук, Славик. Завтра посмотрю холодильник.

— Мастеровитый ты парень.

— Заодно и авантюрист? — с усмешкой спросил Галдин.

— Такое часто бывает, — проговорил Дуневич и включил какой-то канал, на котором как раз начинался новый сериал.

Галдин переоделся, пистолет брать с собой не стал, решил, что пока ни к чему, взял пачку стодолларовых купюр и пятьдесят тысяч в рублях. Тратить все эти деньги он, естественно, не собирался. Они были нужны для других целей.

Вадим посмотрел на себя в зеркало. Джинсы, джемпер, кожаная куртка, модные туфли, на безымянном пальце левой руки золотая печатка с дорогим камнем, цепочка на шее. Вполне приличный вид. Документы он сложил в борсетку, деньги рассовал по карманам.

— Ладно. — Галдин повернулся к Дуневичу. — Поехал я.

— Погоди, — проговорил Славик. — Все у тебя хорошо, но одного не хватает.

— Чего?

— Дорогого парфюма.

— Чего нет, того нет.

— Мне лет пять назад французские мужские духи подарили. Елена с подругами. А зачем? В тумбочке, в моей комнате они, возьми, пользуйся.

Галдин поднял палец.

— Очень хорошая мысль. Спасибо, Славик.

Он брызнул на себя дорогим французским парфюмом, пожелал другу спокойной ночи, приказал Султану охранять дом и вышел во двор. Галдин вывел оттуда свою машину и двинулся в объезд деревни и поместья.

В 20.15 он въехал в Переславль и включил навигатор, встроенный в панель. Возможности этого прибора были значительно расширены спецами, служившими в МЧС.

— Так, — проговорил Галдин. — Отель «Алые зори». Забиваем. Ждем. Ага, вот ты где.

Отель оказался в центре города. Иначе и быть не могло. Навигатор уже проложил маршрут до улицы Ленина. Галдин нисколько не сомневался в том, что этот аппарат, в отличие от многих, продающихся на рынках, выведет его к цели по самой удобной и короткой дороге. Он даже подскажет, где оставить машину, определит наличие в конечном пункте усиленной системы контроля.

Переславль — город, конечно, не самый малый, население тысяч семьсот, но не Москва. Загруженность дорог здесь далеко не та, как в столице, может быть, из-за их мерзкого качества. Так что к въезду в обширный двор, точнее сказать, к закрытой арке, стоявшей на улице Ленина, Вадим доехал за двадцать минут. Прибор привел его к месту, где не было знаков, запрещающих остановку и стоянку. Он показывал, что внутри двора расположено множество камер видеонаблюдения.

«Теперь я обычный гуляка, имеющий бабки и желающий потратить их на собственное удовольствие, — подумал Вадим. — У таких персон нет ни ума, ни воображения. Как говорится, работает не голова, а головка. Значит, надо вести себя соответствующим образом.

Я, конечно же, из столицы. У меня жутко привередливая жена, естественно, старше по годам, зато с собственным делом, квартирой в Староконюшенном переулке и домом в Подмосковье. Вот мне и приходится якобы мотаться по командировкам, чтобы хоть иногда расслабиться. Именно здесь я и собираюсь заняться этим вот благородным спортом».

Галдин закрыл машину, прикурил сигарету и расслабленной походкой двинулся к арке. Ворота под ней были заперты, открыта калитка. Около нее стоял молодой охранник, с виду крепкий, накачанный. В глубине двора виднелась стоянка, на которой отдыхали дорогие авто. Немного, штук десять.

— Добрый вечер, — поприветствовал Галдин охранника.

— Привет, — ответил тот.

— Насколько понимаю, здесь и находится отель «Алые зори»?

— Правильно понимаешь.

— Вы очень любезны, уважаемый.

— На всех у меня любезности не хватает. Чего надо?

Этот хлыщ, весьма похожий на альфонса, ему явно не понравился.