Пустые головы - Вадим Молодых

Проснувшись утром и торопясь избегнуть обхода, Малой «дёрнул» постовую медсестру относительно своей цивильной одежды. Но уже тогда, когда та сначала поинтересовалась, зачем она ему (он непринуждённо рассказал про забытую в кармане «одну вещь»), потом затеяла рассказ о процедуре обращения к сестре-хозяйке, совместном с ней походе в гардероб и прочей материально-ответственной чуши, Антон пронзительно сообразил, что после кровавой поножовщины его одежда стала совсем даже не цивильной – пугающей! Она – одна штанина, по крайней мере, – порезана и залита кровью.

«Чёрт! – кивал он головой с озлобившимся выражением лица. – Не додумался мать попросить принести…»

Медсестра злобу на его лице приняла на свой счёт и стала сначала резко обиженной, но тут же – профессионально ласковой:

– Не расстраивайтесь вы так! Сестра-хозяйка скоро придёт…

Антон же в этот момент тоже подобрел… Но не от магии медсестры и не от предвкушения встречи с сестрой-хозяйкой. Он, вспомнив так – сугубо утилитарно – о матери, снова будто бы увидел её вчерашнее заплаканное лицо, почувствовал к ней такую жалость, памятно всплывшую из его слабого детского прошлого, когда они оба – мать и сын – неполноценные и несчастные бессознательно поддерживали друг друга своей искренней жалостью. Мать так и осталась там же – в своей доброте, ибо она было её естественным состоянием – сутью её души, а он ожесточился. Давно и тоже естественно до такой степени, что конкретно вот сейчас сначала подумал о необходимости её помощи в деле и только потом о начальном ужасе, который охватит её, когда она представит – а она представит обязательно! – почему его парадная одежда стала после драки негодной. И о возможном конечном – всеобъемлющем, фатальном! – кошмаре, если она эту одежду ещё и увидит! И ради чего он собирается жертвовать её покоем? Ради дела? Какого, к чертям, дела?! Это что – дело?! Психоз, мания преследования, больше ничего. Устремление воспалённого сознания…

«Да! Но ключи-то в пиджаке остались… Если не потерял… Нет-нет, там! Надо забирать… По-любому! А тряпки можно и здесь оставить… В больничном доберусь!»

И снова о матери… Точнее, о ней как единственном человеке, на которого он может до конца рассчитывать в её самоотверженности. Он взрослый уже мужчина, по сути-то, одинок… Совершенно! Ни женщины верной и смелой в своей любви и верности, ни друга… Одна мать! Да и она… Можно ли… Есть же предел её самоотречению ради него. Для неё он далеко за гранью собственной смерти – это понятно… Но для Антона он ведь не так и далёк, рубеж её возможностей. И дело даже не в том, что ей недолго на этом свете осталось жить, а в слабости её как таковой, изначальной, в полном согласии с которой она всю жизнь и прожила. А теперь она во взрослой уже жизни сына и сама для себя неожиданно от своих стараний-усилий сломается. Не выдюжит собственной готовности на всё. Переживания – одно, другое, а на третьем – бац! – инфаркт… Или инсульт! Кровоизлияние в мозг… Мозг… А есть ли он у неё, мозг-то? Никогда ведь не проявлялся… МРТ ей сделать? А толку!

«Фу ты, чёрт! Точно психоз…»

Антон смотрел сквозь лицо медсестры, пытаясь, всё-таки, всмотреться именно в него и отвлечься от навязчивых мыслей. Увидел. Милое… Улыбка красивая… Губки полненькие… Растягиваются, а сочности не теряют. Глаза серые… Или голубые? Неважно! Просто маняще-лукавые. Сама своему трёпу не верит. Глаза-то не улыбаются. Себе на уме девушка… Хитрая! Умненькая даже! Далеко пойдёт. Впрочем, оно ей надо? Замуж – дети, квартира, машина, отпуск… Хотя… Мозги-то вроде есть… Вон как разговорилась! Стандартно, впрочем… Шармом накрыла… Природой женской… Зачем тебе мозг? Не нужен ведь – всё заранее ясно.

«Фу ты, чёрт! Опять…»

– Что случилось? Почему вы здесь?

Это был доктор. Умытый и свежий, словно всю ночь проспавший в большой и чистой постели, а не пару часов в одежде на диване. Умел человек – привычен был – посуточно дежурить, да ещё и оперировать. Травматология крепких выбирает.