Комната страха - Марина Серова

Да, видок-с! Галстук на плече, рубашка из штанов выбилась, и ширинка почему-то расстегнута. Под носом грязно…

Со щетиной будущих усов под носом! Вырубаю!

Я широко шагнула к нему, второй шаг был перекрестным, развернулась и пяткой — прямым ударом назад — точно поразила его солнечное сплетение. Все! К машине придется его тащить. По асфальту в тень, с глаз долой.

Отыскав мешочек с инструментами, я положила его рядом с хозяином и от нечего делать призадумалась, усевшись на краешек сиденья.

Та-ак. Не попусту Петр с белобрысым так резво стартовали мимо «Ауди». Наверняка с Нестором, еще следуя за нами, обсудили минирование моей машины, а когда на нас наткнулись, сообразили, что времени на это не так много, как предполагали, вот и поспешили отъехать. То ли Нестор поторопился, то ли они замешкались. Не успели. Не зря он меня высадил за квартал отсюда!

— Молиться будешь? — спросила я, наклоняясь. — Лежать! — прикрикнула страшным шепотом и придавила подошвой кроссовки его грудь.

Он послушался, а я предупредила его для ясности:

— Лучше не егозись, а то бить тебя буду. Попытаешься сбежать — догоню и побью всерьез. Ментов нелегкая нанесет, я покажу им, что ты сделал с моей машиной.

— А я с ней что-нибудь сделал?

Хорошо, дыхание к нему вернулось. А вместе с ним наглость.

— Неужели не скажешь — что?

— А то бить будешь?

Он себе даже насмешку позволяет!

— Дай сесть хотя бы, что ж я валяюсь.

Он сел, пощупал живот, посопел, испытывая дыхание. Стойкий мужичок, не чета фотографу. Тому и оплеухи хватило. Этого побоями на месте удержать можно, а заставить отвечать на вопросы — едва ли. Уговаривать? Смешно! Пугать нужно, давить на психику. Как?

— Угнать я хотел твою машину и продать ее по частям в разные руки. Понятно?

Ага, так я тебе и поверила!

— Угоняй! — осенило меня.

Я поднялась, освободив ему место за рулем, и отошла в сторону. В точку! Такого он не ожидал!

— Садись, и вперед! Ключи дать, или обойдешься?

— Ладно, чего там. Не вышло.

— Садись, с-сволочь, заводи машину!

Шутки кончились, он это понял. Понял, что маху дал, и помог мне определить свою слабину. Очень не хочется ему заводить машину, понятно, помирать-то сам он еще не собирается.

— Сядешь!

Во второй раз за сегодня я стала Ведьмой. Шагнула к нему, почти не в силах держать себя в руках. Наверняка он услышал, как скрежещут мои зубы, и, как был, на заднице заерзал в сторону.

— Садись, тварь!

— Сейчас, сейчас, сейчас! — зачастил, заслоняясь от меня ладонями. — Сумку, сумку мне дай, — повернулся и прямо с колен полез в машину.

Сумку с инструментами я швырнула ему под ноги. Удержалась, чтобы не бросить ее в голову.

Управился он на удивление быстро. Отсоединил лишние проводки от замка зажигания, привел его в порядок, выдрал из-под сиденья небольшой сверток, обкрученный проволокой, и попытался затолкать его в сумку.

— Оставь! — приказала я. — Брось на пол и заводи. Держи!

Он принял от меня ключи и проделал с ними все, что полагается. Машина фыркнула и затарахтела привычным, домашним звуком. Слесарь вынырнул из ее чрева и попятился от меня в сторону.

— Я пойду, а? — Он спрашивал разрешения и не надеялся на него, а я смерила его взглядом — от которого должно подташнивать и не таких, как он, ублюдков — и мучилась вопросом, что ему ломать, нос или челюсть, за мою гимнастику на балконе.

— Дергай! — позволила я наконец и зауважала себя за такой поступок.

Он бесследно и бесшумно растворился в тени деревьев, а я, устроившись за рулем, посидела с минуту неподвижно, включила передачу и покатила себе в нужном направлении. Через несколько десятков метров включила радиоприемник и сразу наткнулась на «Крэйзер», порадовалась — по теме музыка, по настроению — и выставила такую громкость, что воздух в салоне задрожал, а у кота, отдыхавшего возле лужи, когда я проезжала мимо, выгнулась спина и шерсть встала дыбом.

Темные окна Костиного спортзала. Ни в самом зале, ни в маленьких окошках второго этажа огонь не горит. И даже фонарик над входной дверью потушен. Сэнсэй, ау, здесь ли ты?

Я загнала машину во двор и остановила ее в двух шагах у двери. Здесь она останется до утра. Утром не забыть бы ни в коем случае в машине взрывчатку, старательно обкрученную проволокой моими врагами, и оставить ее дома. Или сдать на хранение Косте.

То, что Константин мог потерять терпение и уйти, не дождавшись, мне и в голову не приходило, потому что было сверхъестественным и для него невозможным. Уснуть мог, умаявшись за день, но не уйти, если обещал дождаться. Но даже если б случилось такое, у меня есть ключ, как и у него — от моей квартиры. Давно сошлись бы мы под одной крышей, настолько друг друга устраиваем во всех отношениях, если б не занятия, не образ жизни.

Я офанатела на частном сыске и работаю постоянно, так сказать, на грани фола, и благодаря этому да еще кое-каким личным качествам неизменно добиваюсь блестящих результатов. Он давно перешагнул уровень тренера-мордобойца, от кандидатов в ученики отбоя нет. Берет чуть ли не всех, но оставляет некоторых, невзирая на положение и состояние родителей. Только поэтому и не купается в деньгах. Какие из нас муж и жена? Был как-то разговор, обсудили мы возможность изменения образа жизни каждого в угоду другому. Оба были готовы на жертвы, и оба их не приняли — оставили все как есть, как было прежде. И быть, как говорится, по сему, впредь до особого случая.

Ну вот, все, как я и думала, и дверь не на замке. Я вошла и, не зажигая света, поскольку каждый закоулок здесь мне известен, прошла к раздевалке и душу — смыть с себя перед сном все неприятности прошедшего дня. И только когда окатилась как следует водой, встала под ее сильные колючие струйки, прочувствовала окончательно — действительно, на сегодня — все!

— Ну, все! — раздалось настолько неожиданно, что я вскрикнула. — За твой обман и опоздание я тебе такое придумал!

Костя, голый по пояс, стоял рядом и рассматривал меня заспанными глазами.

— Изволь ответить, а куда арестованный делся?

— Отпустила. Не могла же я допустить, чтоб ты всю ночь простоял над ним в стойке «железного всадника»!

Получив на лицо и голую грудь по пригоршне воды, Константин плотоядно заурчал и, как был — в штанах — полез под душ, схватив меня в охапку.

Разве могу я сопротивляться сэнсэю?