В душе февраль, или Мне нечего терять, кроме счастливого случая - Юлия Шилова

Я вспомнила свою любимую йогу. Упражнения всегда помогали мне расслабиться и избавиться от стресса. Слегка прикрыв глаза, я глубоко вдохнула, задержала дыхание на две-три секунды, а затем резко, с силой и достаточно громко выдохнула через нос со звуком «хм!». И так ровно три раза. Открыв глаза, улыбнулась и ощутила, что эффект превзошел все ожидания.

Главное — спокойствие. Спокойствие и положительные эмоции. У меня впереди много тяжелых проблем, но как здорово, что мне самой придется ими заниматься! Здорово, что очень скоро я увижу своих близких, смогу насладиться общением с ними, смогу рассказать о том, как же сильно их люблю.

Естественно, я опять вспомнила о Денисе. Вспомнила? Нет, я не забывала о нем ни на минуту. Я стала вспоминать, как он купал меня в ванне, затем брал на руки и нежно укладывал в постель. Я была счастлива. Когда я выберусь из этого ада, надену свадебное платье и изящное обручальное кольцо. Мы с Денисом сядем в лодку, он будет грести, а я буду любоваться им. Мы поплывем по бурной реке под названием «брак» и будем держаться друг к другу как можно ближе, чтобы нас не разбросало слишком быстрое течение, не перевернуло нашу лодку. Главное — это верить в искренность друг друга. Если между людьми есть искренность, значит, они смогут прекрасно ладить. Мужчины не любят, когда пытаются посягать на их свободу и независимость. Денис не такой. Ему нравились мои посягательства, и он всячески поощрял мои попытки сделать его личную жизнь и моим достоянием. Хотя мы и виделись часто, на гладкой поверхности наших отношений не было видно ни единой царапины…

Я вздрогнула. На пороге комнаты стоял урод. Он держал на поводке вполне симпатичную собаку и, по всей вероятности, улыбался.

— Это Стрелка, — пропел Лешик писклявым голосом и с гордостью продемонстрировал мне свою псину.

Я потрепала собаку за большое висячее ухо:

— Привет, Стрелка. Ты, наверное, самое доброе живое существо в этом доме, — я взглянула на урода. — А я и не знала, что у тебя есть собака. Почему ты до сих пор ее не засушил или не сделал из нее чучело?

— Она очень хо-ро-шая, пре-данная. Я ее люб-лю.

— Бог мой, ты еще и любить умеешь…

Стрелка и в самом деле была чудесной собакой. Она умиленно заглянула мне в глаза, ткнулась влажным носом в ладонь и радостно завиляла хвостом.

— Ты ей очень силь-но по-нра-ви-лась, — сделал вывод урод, — это зна-чит, что ты хо-ро-шая.

— А ты сомневался…

— Пло-хого чело-века она может и укусить, — как ни в чем не бывало продолжил урод. — Я го-во-рю па-пе, чтобы он по-купал ей дорогие пла-стико-вые кости, разные со-бачьи игру-шки, хоро-ший корм. Я мо-гу ей читать книж-ки, и она вни-ма-тельно слушает. Мо-гу петь, и она подвывает. Мы с ней боль-шие дру-зья. Пош-ли есть. Стрел-ка будет есть вме-сте с нами. Она лю-бит сидеть под сто-лом и ждать, ког-да ей пере-падет какой-нибудь лако-мый ку-со-чек.

Через несколько минут мы вместе с уродом уже сидели в столовой за аппетитной трапезой.

Под столом дежурила Стрелка в ожидании очередного вкусного кусочка, любезно подаваемого хозяином.

Странно, но за такой короткий срок я научилась понимать мимику урода. Если не ошибаюсь, то сейчас он пребывал в прекрасном настроении и был слегка возбужден. Оно и понятно. Такая семейная идиллия! Прямо как в сказке «Красавица и чудовище». Только в сказке чудовище доброе, заколдованное. А этот урод себе на уме и явно страдает психическим расстройством.

В столовую заглянул пахан и одобрительно посмотрел на нашу идиллию. Видимо, то, что он увидел, ему очень понравилось.

— Поладили… — заметил он и расплылся в улыбке, потирая ладони.

— Папа, Анне понра-вила-сь моя Стрел-ка.

По всей вероятности, урод улыбнулся — заячья губа приподнялась, на лице появился какой-то оскал.

— Еще бы, сынок! Анне должно нравиться все, что нравится тебе. Она никогда не должна тебя огорчать. А если ей что-то не будет нравиться, мы ее обязательно накажем. — С этими словами пахан удалился.

Домработница налила нам чай и убрала грязную посуду. Урод положил Стрелку к себе на колени и стал ласково теребить ее за нос.

— Стрел-ка, девоч-ка моя хорошая. Ты самая лучшая на све-те пси-на. Я очень те-бя люб-лю.

Ближе к вечеру я уже исследовала практически весь дом и, возвратившись в свою комнату, села около окна. Беседка была пуста, да и на территории, прилегающей к дому, не было ни души. Положив голову на подоконник, я, сдерживая слезы, стала вспоминать последний спектакль, сыгранный мною в театре. Господи, а я ведь и подумать не могла, что он последний! Не было даже никакого предчувствия… Я играла превосходно и чувствовала, что превосхожу саму себя. Публика ни в какую не хотела меня отпускать. Аплодисменты не смолкали даже тогда, когда зажегся яркий свет. Наверно, самое великое блаженство актер испытывает именно тогда, когда аплодисменты переходят в овацию.

Я стояла и, не переставая, кланялась. Жутко уставшая и жутко счастливая… А овация становилась все оглушительнее и оглушительнее. Публика словно чувствовала, что больше никогда меня не увидит. Я играла девушку, которая встретила свою любовь, а это значит, что я играла саму себя. Мне было ничуть не трудно играть счастливую женщину, потому что в тот момент я была счастливой. У меня была любимая работа, любимый мужчина, любимая подруга, любимая жизнь. Не хватало только одного — ребенка. Мне хотелось родить маленькую девочку, очень похожую на меня. Если бы она родилась, я бы работала еще больше. Я бы упорно работала для того, чтобы у нее были красивые игрушки, красивые платья, красивые ленточки и красивые туфельки. У красивой девочки должно быть красивое детство. Я родилась в небогатой семье, где меня очень любили, но вынуждены были на всем экономить. Я представляла, как возьму это маленькое, подаренное богом чудо, на руки. Как буду ей петь колыбельные песенки и читать сказки. Дочурка стала бы самой важной частью моей жизни. Мама рассказывала, что, когда с ребенком случается что-то неладное, это приносит такую боль, с которой ничто не может сравниться. Просто не выразить словами…

Мои мысли прервала вошедшая в комнату Елена Михайловна. Она протянула мне стакан:

— Выпей. Это свежевыжатый апельсиновый сок.

Я сделала несколько небольших глотков.

Домработница заметно нервничала и выглядела не самым лучшим образом.

— Что-то случилось? — Я посмотрела в ее грустные глаза.

— Все обошлось. У Лешика был приступ. Он опять перепугал весь дом.

— Какой приступ?

— У него опухоль в мозгу, и она прогрессирует.

— Какая еще опухоль?

— Не знаю. Его отец сильно переживает.

— У него умственная отсталость?

— Нет. — Елена Михайловна повторила: — Нет-нет. Полчаса назад у Лешика опять были судороги. Врачи говорят, что когда-нибудь он просто лишится рассудка.