Неделя длинных ножей - Фридрих Незнанский

— Да нет, — отмахнулась она. — Я про другое. Вот только уснула, и снова увидела его. Глаза бешеные, красные, как у быка. И на меня набросился. Второй день мерещится.

— А, этот уголовник, который сбежал… Дон, кажется?

— Меня просто трясло. На студии все расспрашивают, как это было…

— Ну и как это было? — спросил Игорь. — Он что, владеет приемами?

— Знаешь, не сказала бы, — покачала она головой. — Что-то здесь не так. Вот никто мне не верит. В милиции допрашивали, переглядывались и усмехались, когда им объясняла. Другое тут. Он не растерялся, не испугался ареста, а прямо взбесился, понимаешь? И когда потащил за собой этого бедного милиционера, думаю, он просто ничего не соображал.

— Хочешь сказать?..

— Да. Его этим арестом здорово, главное, искренне разозлили. А у тебя что стряслось? Не молчи. Я же вижу.

Он сосредоточенно думал, набив рот едой, которую, казалось, не замечал.

— Чертовщина какая-то происходит… — сказал он. — Наш телефон по настоянию следователей поставили на прослушку. Я дал письменное согласие. Теперь будем жить под колпаком.

Она подошла к нему, обняла сзади за шею.

— Представляешь… Звонит мне один мужик, есть мол разговор, срочный и важный…

В это время раздался телефонный звонок. Они переглянулись. Он поднял трубку.

— Это журналист Володин Игорь Николаевич? — послышался вежливый мужской голос.

— Да, с кем я разговариваю?

— Это не имеет особого значения, поскольку разговор нужен не столько нам, сколько вам.

— Кому это — вам? — Игорь поднял глаза на жену. Пожал плечами, показав глазами на трубку.

— Только не бросайте трубку, не советую, — продолжал абонент. — Этот разговор первый и последний. Иначе потом, когда вы сами захотите с нами связаться, выяснится, что обоюдного желания уже не существует.

— Так его и сейчас нет… — сказал Игорь.

— А вы все-таки выслушайте. Очень советую. И вам, и тем, кто уже поставил ваш телефон на прослушку. Вы ведь за этим бегали сегодня к друзьям в прокуратуру?

Игорь оторопело молчал.

— Так что выслушайте. А уж потом сами решайте, вести нам дальнейший разговор, или нет.

— Ну так говорите по делу наконец… — сказал Игорь.

— Вы сегодня стали обладателем информации, которая предназначена не для ваших ушей.

— И что?

— Так вот мой вам совет, раз уж вы влезли…

— Вы прекрасно знаете, как было дело… — перебил Игорь.

— Вы уже влезли! — повторил собеседник. — Кстати, один вопрос: с вами насчет Дона ничего не говорили? О нем спрашивали?

— Какого еще Дона? Не знаю я никакого Дона.

— Все вы знаете. Это тот самый Доронин, которого снимала ваша жена, когда менты хотели его взять.

— Говорю вам: ничего не знаю. И меня в это втянули помимо моей воли…

— Это перестало иметь значение, после того как вы побежали в прокуратуру. И зарубите себе на носу. Вам есть что терять в этой жизни, не так ли? Вот и не забывайте об этом ни на секунду! Даже во сне. Иначе вам не помогут ваши друзья из прокуратуры. Вы все поняли?

Игорь не успел ответить. В трубке послышались короткие гудки. Он положил трубку на место, снова сел за стол, стараясь не смотреть на жену.

— Может, теперь объяснишь? — спросила она. — Тебя шантажируют?

Он не успел ответить, как послышался новый звонок. Это был Денис.

— Игорь, я все слышал…

— И как мне теперь быть? — спросил Игорь, но Галя решительно отобрала у него трубку.

— Послушайте, что происходит? Игорь второй день ходит как в воду опущенный. Ничего не говорит… Если вы что-то знаете, можете объяснить? Кто и чем нам угрожает?

Из своей комнаты вышел, услышав ее голос, сонный Сережа.

— Спать, спать… — Игорь отвел сына назад.

— Игорь попал в нелепую и неприятную историю… — начал Денис.

— Это опасно? — перебила она.

— Да…

— Это как-то связано со вчерашним побегом бывшего уголовника? — спросила она после паузы. — Ну, которого мы позавчера должны были снимать?

— Ты имеешь в виду Доронина? Думаю, да. На самом деле, это очень серьезно. Мы уже установили, с письменного согласия Игоря, прослушивание вашего телефона. Поэтому записали его разговор с неким господином…

— Вы его номер засекли? Теперь знаете, кто он?

— Нет, к сожалению. Наш сканер недостаточно мощный… Извините, это все, что я могу сейчас сказать. А теперь передайте трубку Игорю.

Игорь внимательно взглянул на жену. Она, рассеянно глядя в сторону, машинально опустилась в кресло.

… Денис отключил телефон.

— Ну что? — осторожно спросил Турецкий, кивнув на трубку.

— Его уже начали шантажировать. И при этом спрашивали о Доронине. Сейчас перекручу запись…

Турецкий внимательно слушал голос, желваки на его скулах ходили ходуном.

— История с этим киллером Павлом серьезней, чем я думал. И действительно, здесь есть какая-то связь с делом Доронина. Только какая? Ладно, уже поздно, давай отвлечемся. Ты нарыл что-нибудь в нашей прессе? Кто там кого собрался мочить? Или для тебя уже поздно, и голова перестала соображать?

— Да нет, нормально, — махнул Денис рукой. — А там все то же. Все те же персонажи, все так же наезжают друг на друга. Это у них что-то вроде экстремального спорта. А народ, как всегда, индифферентно безмолвствует.

— Извини, Денис, — сказал Турецкий, взглянув на часы и набирая номер Вячеслава Грязнова. — Я сейчас должен переговорить с твоим дядей. Мы с ним договорились созвониться в это время… Слава, опять я. Ну как там с розыском Доронина, продвигается, есть что-нибудь?

— Саня, ничем не могу обрадовать. Ищем. И сослуживцы покойного Анисимова тоже ищут. Они ж зарок дали, мол, землю рыть будем…

— Но ты их предупредил? Он живым нужен.

— Предупредил. Строго-настрого. Но все равно, ты же знаешь… Словом, пока ничего нового. Как в воду канул. Уже прошлись по его связям, каналам, знакомым женщинам… Везде пусто.

— А ваша хваленая агентура, платные осведомители?

— Тоже ничего. Говорят, новая женщина у него, которую никто не видел. Мои оперы опросили тех, кто работал в его ООО в последнее время, но те, как правило, вместе с ним сидели, они хоть и знают, а ничего не скажут. А у тебя что слышно?

— Есть результаты судмедэкспертизы, — Турецкий пролистал протокол. — Вот… Перелом основания черепа. И он же проломлен в нескольких местах.

— Выводы?

— Если предварительные, то совпадают с показаниями свидетелей. Никто из них не видел, чтобы Доронин бил Анисимова по голове. Все в один голос заявляют, что он тащил его за собой по бетонным ступенькам, а тот бился головой.