Пробить камень - Фридрих Незнанский

Плетнев склонился над компьютером в кабинете Меркулова. Он смотрел то в монитор, где мелькали фотографии с места взрыва, то на спящего в глубоком кресле сына.

Меркулов стоял у окна и попеременно пил кофе и сосал валидол.

Они работали уже пятый час кряду и немного устали.

Плетнев покосился на Васю и сказал:

— Лучше бы нам все-таки домой поехать. А, Константин Дмитрич? — Его отношение к Меркулову претерпело коренное изменение за последние два дня — стало почтительно-уважительным.

— Имей терпение. Там сейчас порядок наводят. Еще пара недель косметического ремонта. Тебе самому разве не стыдно сына в такой свинарник приводить?

Плетнев вздохнул, покивал:

— Свинья я, конечно, это вы верно сказали. Свинья и есть.

— Не говори ерунды, — рассердился Меркулов. — Рассказывай лучше, что к чему.

Плетнев в очередной раз покосился на Васю:

— Константин Дмитриевич, а я вас ведь даже не поблагодарил за сына… Константин Дмитриевич! Вы даже не представляете, что вы за человек…

— Так, хватит! — грубовато оборвал Меркулов. — Давай-ка отойдем от комплиментарности. Лесть не меньше хамства затрудняет восприятие. К делу, я сказал!

Плетнев кивнул с облегчением:

— Это было в восемьдесят седьмом. В самый разгар боев с ЮАР… Мы даже называли город Куиту-Куанавале ангольским Сталинградом. Там сплошная каша была… А советское правительство отрицало даже само наше присутствие в Африке, притом что наши чуть не сотнями в плен попадали… Помню, ребята песню сложили такую дурацкую: «Нас тут быть не могло», что-то в этом роде… — Плетнев помолчал. — Для меня Ангола — это было только начало. Я, правда, на вертолетах не летал, мы в джунглях сидели, на реке Кубанти… — Он усмехнулся. — Мы ее Кубань называли…

— Что вы там делали?

— Набирали диверсионные отряды из местных племен. База у нас была — человек двадцать. По фамилиям мы друг друга не знали. Такие правила. Только имена и позывные.

Меркулов спросил:

— По фотографиям сможешь их опознать?

— Кого? — не понял Плетнев.

— Тех своих друзей, у кого были амулеты.

— Я-то смогу. Но, собственно, откуда вы возьмете эти фото? Мы же там нелегально были.

— Не твоя забота.

— Ну а все-таки?

— Я сделал запрос в ФСБ, — признался Меркулов. — Должны прийти личные дела всех, кто так или иначе имел отношение к тем вашим подвигам в Африке.

— Вряд ли они вам что-то дадут.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что они никогда ничем не делятся.

— Посмотрим, — неопределенно ответил Меркулов. — В принципе я предусмотрел такую возможность.

— Не дадут, — повторил Плетнев. — Но все равно интересно…

— Что именно?

— Всегда хотелось посмотреть свое досье. Дадите взглянуть?

— И не мечтай. Маленький, что ли? Это, знаешь ли, закрытая информация. — Меркулов прищурился. — А вот так, навскидку, можешь сказать, кто из твоих сослуживцев мог бы заняться подобными вещами?

— Чем именно?

— Ну, там, специалисты по взрывам, например?

— Да какие специалисты? — пожал плечами Плетнев. — Тоже мне сложная работа… Любой мог!

И я могу. Изготовить бомбу при наличии армейского пластида — час работы.

Меркулов посмотрел на него испытующе:

— Так сколько все же осталось в живых из вас семерых?

— Не меньше пятерых, я думаю, вместе со мной. Потом бог знает, куда они после Африки подевались. Нашли, наверно, что-нибудь себе по душе. Для псов войны на нашей маленькой планете всегда найдется работа. Может, кто-то до сих пор воюет… А может, в офисе сидит, медитирует, пиво пьет, на амулет пялится.