Глубокая вода - Андрей Кокотюха

— Половина десятого.

— У вас в такое время уже спать ложатся?

— Смотри-ка… Только гулять народ принимается. Вон, «Аврора», частное предприятие — там жизнь только начинается. Они до последнего клиента.

— Разве это не ваша контора?

— Наша — этот вагончик, ты его уже видел. Крейсер долбаный стоит фактически за пределами территории, принадлежащей базе. За ним — чистое поле и дикари.

— Видел я сегодня уже эти палатки. Среди собственного мусора люди живут.

— Я бы не называл тех, кто срет там, где спит и ест, людьми. — Обуховский вздохнул. — Так ты заходишь или через порог будем говорить?

— Ну, раз хозяин не против…

Искупавшись, ощутив при этом на себе силу течения Десны и все подводные сюрпризы, которые она приготовила, Мельник вернулся к себе. Он не знал, по какой системе будет здесь питаться, поэтому решил этот вопрос для себя просто: сходил к Люде в вагончик, накупил бульонных кубиков, консервов, несколько пачек вермишели «Мивина», выпил заодно еще стопку из своей персональной бутылки, а вернувшись к себе, закрылся изнутри и лег спать. Проспав так больше трех часов, сходил с чайником на кухню, где ему без проблем разрешили кипятить воду, приготовил себе военно-полевой обед холостяка, перекусил и снова прогулялся по окрестностям. После обеда людей на пляже значительно поубавилось.

А веселую «бычью» гоп-компанию он встретил на том месте, которое только что упомянул Обуховский. Все четверо спали возле палатки за территорией базы, среди нескольких подобных «диких» палаток. Вокруг валялись пустые банки из-под пива и водочная тара.

Рядом с их палаткой в тени развесистой ивы лежала сдутая рыбацкая лодка.

Мельник не думал, что все будет так просто. Но внешне она напоминала ту, импортную, на которой плавал на Тихий затон первый из погибших рыбаков. Несмотря на то что три другие лодки были не новые и нашлись, Виталий изучил описание пропавшей лодки.

Таких лодок много. Импортные у нас — не дефицит. Только никто из этих молодых «бычков» не был похож на человека, который может позволить себе купить дорогую лодку, да еще и так просто бросить ее под деревом. К своему собственному оснащению настоящие, заядлые рыбаки столь равнодушно не относятся.

И все же это было бы слишком просто. Люди о нечистой силе говорят, а здесь — четверо молодых долбодятлов явно без царя в голове. Даже если бы по каким-то причинам кто-то и выдумал нечистую силу, ни у кого из них по отдельности, так же как и у всех вместе, не хватило бы извилин обставить все таким образом.

Мент с официальными полномочиями уже давно получил бы санкцию на задержание только на основании того, что у четырех подозрительных лиц есть лодка, похожая на ту, на которой плавал погибший рыбак. Их бы развели по камерам и прессовали до утра. Результат Мельник знал заранее: кто-то первый не выдержал бы и признался: лодку нашли случайно, валялась бесхозная или плавала где-то. Вместо того чтобы искать хозяина, они потихоньку забрали ее себе.

Может такое быть?

Может.

Более того. Мельник, не имевший никаких законных полномочий, был убежден: примерно так все и случилось на самом деле.

Правда, он еще не выяснил для себя, способен ли кто-то из четверки на убийство. Они — стая, причем неуправляемая, и это очевидно. Могут забить кого-то ногами и даже не придать этому особого значения. Считать потом это подвигом… Но чтобы тщательно все спланировать — и при этом не уничтожить такое важное вещественное доказательство, как примечательная импортная лодка…

В любом случае пороть горячку он не собирался. Поэтому в бытность свою опером имел низкие показатели раскрываемости преступлений. Зато в том позорно небольшом, по сравнению с отчетностью коллег, количестве раскрытых дел все факты были тщательно, до занудства, проверены. И на зону шли реальные преступники. Чья вина подтверждалась солидной доказательной базой.

Поэтому, оставив гоп-компанию в покое до завтра, Мельник прихватил коньяк и пошел к Обуховскому. Не получится разговора, так хоть выпить будет с кем…

Увидев бутылку, директор базы поморщился:

— У Люды брал?

— А где еще?

— Ей нормального ничего не завозят.

— Чем плох? «Борисфен», вроде как ничего…

— А, ну его… Все равно… Только мы с тобой полюбэ не подружимся.

— Так я разве дружиться пришел? Просто разговор есть. Мне здесь вроде как работать надо. Охранять типа… А что, где, как, кого и от кого…

— Это ты у хозяина своего спроси. До тебя у нас здесь охранников не было.

— Без нужды или просто не хватало бюджета?

Отвечать Обуховский не спешил. Нашел две рюмки, вытащил из холодильника копченую колбасу, из плетеной корзины в углу взял несколько огурцов и помидоров.

— Извините. К коньякам не привычные. Чем закусим, тем и хорошо.

— Ну, коньяк вообще не закусывают…

— Да мы же не кацапы!

Железный аргумент, ничего не скажешь.

— Здесь будем или на воздухе?

— На воздухе комары нами закусят.

— Тут привыкнуть надо! — многозначительно поднял палец Обуховский. Причем сказал это с очевидной гордостью. Эх вы, мол, жевжики городские. Бросить вас на природу — дня не протянете. И комары вам, и мухи, и какать без унитаза…

— Значит, я еще не привык.

— Тогда садись! — кивнул хозяин на свободный стул, сам пристроился напротив.

Накромсал колбасу, разрезал пополам каждый из овощей. На правах старшего разлил коньяк по рюмкам.

— Ну что, погнали наши городских? — Мельник поднес свою рюмку и призывно качнул.

— Давай, давай. — Обуховский едва коснулся его рюмки своей, быстро выпил, хрустнул огурцом. Вдогонку своей порции Мельник отправил кусочек колбасы. Помолчали.

— Ничего так пошло, — нарушил молчание Виталий.

— Угу. Как дети в школу — ровненько, гладко и тихо, — сказал директор базы. — Ты, знаешь, не ищи здесь ко мне подходцев. Мент?

— Кто?

— Папа римский. Не делай такие круглые глаза, у тебя все на морде написано. Мент?

— Ну, скажем, уже нет. Когда-то был, теперь — на свободных хлебах. Расшифровал ты меня, значит, начальник…

— Это ты начальник, если уж на то пошло. Давай по второй. — Они выпили еще, теперь уже — не чокаясь и не закусывая. Обуховский вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил: — Ты не настолько уж зашифрован, скажу я тебе. Кого у нас в охрану нанимают? Бывших ментов или пацанов молодых после армии. А сейчас — демобилизованных атошников. На молодого ты явно не тянешь, на фронтовика не похож, гонор не тот. Получается — легавый. А, с тобой просто все. — Он потянулся за сигаретами, закурил. — Вот бы мне еще кто объяснил, для чего мне здесь еще двое спасателей и где таких берут.