Хроника смертельной осени - Юлия Терехова

– Зря, – прохрипел он. – Ты должна. Я – тебя ненавижу.

– За что? – потрясенно спросила Катрин. – Ты сам виноват, что я разлюбила тебя. Ты все для этого сделал.

– Дело не в том… что ты ра… разлюбила меня, – голос Орлова прерывался, и он делал над собой нечеловеческое усилие, чтобы успеть сказать ей то, что должен. – Хотя, когда я это понял, жизнь для меня закончилась. Но я ненавижу тебя не за это.

– А за что?! – в отчаянии воскликнула Катрин.

– Как ты могла связаться с ним? – его мутный взгляд был полон горького презрения. – Как ты могла?

– Могла – что? – поразилась она.

– Ты все поняла. Я видел, как он смотрит на тебя, как пожирает тебя глазами. Я видел, как ты смотришь на него… Между вами…

– Ты совсем спятил, Орлов, – с раздражением перебила его Катрин. – Ты бредишь. Заткнись, сделай одолжение.

– Между вами… нечисто, – пробормотал он. – Это видно.

– Я сказала – заткнись! Если б ты не находился на волосок от смерти, я бы плюнула тебе в твою наглую рожу, – отчеканила Катрин в ярости. – То, что он спас меня от ВИЧ-инфицированного наркомана, которого, кстати, ты на меня натравил, не правда ли? Так вот – сей факт не означает, что между нами что-то есть. Бред собачий! И чего это я перед тобой оправдываюсь?..

– Ты можешь лгать Сержу, сколько тебе вздумается. И если Серж… настолько наивен, что верит такой дряни, как ты – его дело. Меня тебе не обмануть. Рыков и ты… между вами… что-то есть, – Орлов стал задыхаться, и Катрин снова приложила бутылку к его губам. Тот сделал несколько жадных глотков, но лучше ему не стало. Одна из его культей вылезла из-под пальто и Катрин увидела, что бинты полностью пропитались кровью. Ей стало совсем страшно.

– Тебе лучше помолчать и поберечь силы, – пробормотала она. Но тут натолкнулась на его невидящие глаза. Ее бывший любовник корчился на полу, его лихорадило, из его груди вырывались душные хрипы… Видимо, действие обезболивающего, которым накачал Рыков своего бывшего «лучшего друга», заканчивалось.

– Андрей, – позвала она его, но он не откликнулся, только метался на расстеленном под ним ее пальто. – Андрей, – она потрясла его за плечо, но он уже ее не слышал, впав в беспамятство. Орлов что-то прошептал, но она не расслышала.

– Что? – спросила она, приблизив к нему лицо.

– Катрин… – стонал он в бреду. – Катрин, не уходи… Не бросай меня, Катрин… Не бросай, я сдохну без тебя…

– Я не брошу, – отвечала она, но он ее не слышал.

– Как холодно… холодно…

Катрин в панике огляделась – чем она может его еще укрыть? Что тут можно найти, в этом гнусном подвале? Она стянула с шеи пашмину и прикрыла его поверх пальто. Ей почудилось, что она слышит чьи-то голоса наверху, и она прислушалась – нет, показалось.

– Холодно… – хрипел он в агонии. – Как холодно… Катрин… – он выдохнул ее имя, словно предсмертную молитву. – Не уходи… Я люблю тебя, Катрин… Я так люблю тебя… Не уходи.

– Я не уйду… – Катрин поняла, что она сама сейчас потеряет сознание от ужаса и горя – мужчина, которому она столько лет безоглядно принадлежала, умирал перед ней в жару и тяжелейшем бреду, и она не могла ему ничем помочь. Сейчас она сама упадет в обморок и тогда все – здесь их никогда не найдут. Катрин, из последних сил стараясь сохранять остатки самообладания, откинула пальто, которым был укрыт Орлов, и легла рядом с ним, обняв его, колотившегося в жестоком ознобе, пытаясь его согреть.

– Ш-ш… – прошептала она. – Тихо, милый, тихо… Сейчас приедет скорая, и тебе помогут…

Катрин почувствовала, как он прижался к ней всем телом и начал затихать. Слезы текли по ее щекам, горячее дыхание Орлова обжигало ей шею, в которую он сразу уткнулся, как когда-то… Она боялась шевельнуться, слушая учащенный стук его сердца, и как он становится прерывистым, а потом все реже и реже… И ее накрыла бездонная тьма…

…Их нашли нескоро – спустя часа два – бригада скорой долго лазила по заброшенному дому, пытаясь разыскать их и, конечно, бы уехала, если б не подоспевший Булгаков вместе с Виктором, которые не позволили им этого сделать. Телефон Катрин был недоступен, и лишь когда приехал вызванный Глинским кинолог с собакой, они нашли сначала потерянную Катрин перчатку, а потом, спустившись вслед за собакой, их самих – Катрин без сознания и Орлова, и только тепло обнимавшей его женщины не давало тому остыть…

Виктор смотрел на окаменевшее лицо Булгакова, пока врач осматривал его жену, лежавшую, словно мертвая, без движения. Сергей не сделал ни малейшего движения, чтобы поднять ее с холодного пола – она все еще прижималась к коченеющему телу Орлова. Он проверил ей пульс и убедился, что она жива. Он отпустил ее запястье, и рука Катрин бессильно опустилась на прежнее место – на шею мертвеца. Врач скорой поднес к ее носу ватку с нашатырем, и она пришла в себя. Натолкнулась блуждающим взглядом на ничего не выражающее лицо мужа и закрыла глаза.

– Серега, очнись, – Виктор потряс его за плечо. – Приди в себя. Ты зря себя изводишь – она всего лишь пыталась ему помочь.

– Да, – Булгаков так и не двинулся с места. – Конечно, да. Ничего иного я и не предполагал. А то, что он голый, так это… ну, просто голый.

– Наверняка этому есть какое-то разумное объяснение, – сказал Глинский. – Она очнется и все тебе объяснит.

Булгакову показалось, что он видит страшный сон. «Отчего так больно, – мелькнуло у него в голове, – невыносимо больно, так, что кажется, сейчас остановится сердце? Даже когда позапрошлым летом она отказывалась говорить со мной, видеть меня – не было Так Больно. Даже когда я нашел ее в Репино – было не Так Больно».

Фельдшер скорой подхватил ее на руки, и понес прочь из подвала. Сергей и Виктор продолжали стоять на месте, они словно приросли к грязному цементному полу. Виктор ждал опергруппу, а Сергей не мог себя заставить двинуться с места.

– Чье это? – Глинский поднял с пола пальто, отброшенное в сторону врачом скорой. – Лежали они на ее пальто, а это чье?

– Не знаю, – буркнул Булгаков, не особо вслушиваясь в то, что говорит ему Виктор. – Откуда мне знать. Орлова, наверно.

– Да, – кивнул майор. – Пальто мужское. Но если здесь пальто Орлова, то где остальная его одежда? Он же совсем раздет.

Майор начал обшаривать карманы. Они оказались пусты, если не считать замызганного паспорта и клочка бумаги с написанным на нем адресом. Адресом Катрин.

– Полюбуйся, – он протянул ему бумажку. – Ваш домашний адрес. Узнаешь руку?

Булгаков мельком взглянул.

– Почерк Орлова, – пробормотал он. – Откуда это?

– Вот бы узнать. Может, все же его пальто? Хотя на фиг ему ее адрес?.. А паспорт… – он раскрыл его на первой странице и охнул. – Ну ни хрена себе…

– Что, – раздраженно поинтересовался Сергей, – что еще?

– Это паспорт гоблина, напавшего на твою жену в подъезде, – Виктор в задумчивости похлопал паспортом по ладони. – И откуда это здесь?..