Дни прощаний - Джефф Зентнер

Родители завтракают – пьют кофе и едят хлопья, – когда я вваливаюсь в кухню. Они смотрят на меня так, будто я сообщил им, что у меня есть невидимый друг, который приказывает мне коллекционировать ножи и консервировать мочу в банках.

– Привет, милый, – говорит мама. – Мы слышали, что ты не спал ночью.

Я тру лицо.

– Да. Не мог уснуть.

– Сегодня тебе надо бы отдохнуть, – советует папа. – Скоро начнется учеба, а ты последнее время совсем не спишь. А эта история с судьей Эдвардсом только все усложняет.

– Я сегодня уже не усну. Кроме того, я собираюсь помочь бабушке Блейка прополоть огород и сделать все, что она еще скажет.

Мама протягивает мне миску с хлопьями.

– Ты так и не поговорил с нами о том, что произошло. Прошла неделя после похорон Блейка. Вредно держать все в себе. Если ты не желаешь разговаривать с нами, мы хотим, чтобы ты поговорил с кем-то другим.

– Мы уже обсудили все с Джорджией. Я в порядке.

Папа старается говорить как можно мягче.

– Нет, не в порядке. Люди, у которых все в порядке, не попадают в отделение скорой помощи с приступом панической атаки. – В его голосе слышно огорчение. Я не могу винить его, но иногда он тоже огорчает меня, так что все по справедливости.

– Это случилось всего-то один раз.

– Ты работаешь над чем-нибудь новым? Пишешь рассказы или стихи? – интересуется мама. – Это могло бы помочь.

– Нет.

Я чувствую себя абсолютно обессиленным, и этот вопрос никак не улучшает моего настроения. Возможно, моя муза оказалась в машине вместе с Соусной Командой.

Мы сидим за столом, и я чувствую, как мечутся их мысли в попытках найти выход из трудного положения. Ощущаю, как они подбирают правильные слова. Я хорошо знаю, как меняется аура вокруг людей, которые пытаются найти правильные слова, но у них ничего не получается. Поэтому я быстро ем, не говоря ни слова.

Когда я собираюсь идти чистить зубы, папа говорит:

– Мы тебя любим, Карвер. И нам нелегко смотреть, как ты страдаешь.

– Я знаю, – отвечаю я. – Я тоже люблю вас, ребята. (И если нелегко видеть, как я страдаю, представьте, каково мне испытывать эти страдания).

* * *

– Так, ребята, зацените. Беличье родео, – говорит Блейк.

– Мы что, собираемся скакать верхом на белках? – интересуется Марс.

– Да, будем скакать на белках. Нет, придурки, слушайте, в чем прикол. Вы видите белку у края тропинки и движетесь вперед, чтобы направить ее на тропинку. Затем медленно идете за ней. Не слишком быстро, иначе она сбежит и вы проиграете. Каждый раз, когда она будет пытаться уйти с тропинки, вы стараетесь помешать ей и снова направить ее обратно. Вы должны удержать белку на тропинке в течение восьми секунд. Это – беличье родео.

– Стоило мне испугаться, что ты исчерпал запасы своей деревенской тупости, как ты превзошел самого себя, – иронизирует Марс.

– По крайней мере он не предложил нам поймать и сожрать этих белок, – замечаю я.

– Пока, – уточняет Марс. – Он пока этого не сказал.

– С таким подходом вы не сможете преуспеть в искусстве беличьего родео, – откликается Блейк.

– Послушай, братан, я согласился на арахисовое масло и бананово-молочный коктейль в «Бобби дэйри дип». Но я не подписывался на то, чтобы гоняться за чертовыми белками в последнюю неделю летних каникул.

– Что если твой отец увидит, как ты гоняешься за белками по Сентенниал-парку? – спрашивает Эли.

– Он наверняка сказал бы: «Тергуд, какого хрена ты гоняешься за этими белками? Как эта погоня за белками поможет тебе в учебе? Ты что, хочешь достичь совершенства в искусстве преследования белок? Твой дедушка не для того ходил в военные походы с доктором Кингом, чтобы ты гонялся за белками». – Марс произносит эти слова внушительным, степенным тоном.

Мы разражаемся хохотом, потому что Марс только слегка утрировал манеру своего отца.

Блейк поднимает руку, делая нам знак заткнуться, и осторожно направляется к белке по краю асфальтовой дорожки.

– Итак, начинаем, – шепчет он, доставая свой телефон и включая камеру. Он осторожно загоняет белку на дорожку. Около семи секунд зверушка скачет перед ним. Блейк пресекает каждую попытку белки спрыгнуть с тропинки, пока, в конце концов, ей не удается ускользнуть. Блейк издает стон огорчения, а мы хохочем.