На полшага впереди смерти - Алексей Макеев

– Так, давай на ты, я даже немного младше по возрасту.

– Как скажете.

Они закурили, в кабинете, что по нынешним временам приравнивается к мздоимству и убийству задержанных. Последние годы в МВД были изданы самые суровые приказы о жесточайшем пресечении фактов курения в местах, не отведенных для этого пагубного занятия. После чего зачастили комиссии, которые ходили по кабинетам и принюхивались – а вдруг какой-то негодяй и конченый для социума субъект в коварстве своем беспредельном тайно засмолил на рабочем месте поганую сигарету. На Петровке для курения отвели одно место, да и то на улице. И никого не волнует, что для установления психологического контакта с допрашиваемым иной раз одна сигарета лучше, чем неделя увещеваний и угроз.

Так что Капанадзе совершил тяжкое преступление – закурил в рабочем кабинете. Притом с отягчающими обстоятельствами – дал закурить гражданскому лицу, тем самым подвергнув его риску рака легких и безвременной кончины.

Прием сработал – посетитель немножко расслабился. И в его движениях, тоне голоса начала проступать деревенская обстоятельность.

– Бояться тебе тут нечего, – вещал Капанадзе. – А вот мы в твоей помощи нуждаемся.

– Ну чем могу…

Через несколько минут они уже разговаривали почти по-приятельски.

– Шеф без меня предпочитал никуда не ездить, – расписывал свою работу Вернигора.

– Почему?

– Да я у него и как телохранитель. Выручил его несколько раз.

– Когда? – заинтересовался Капанадзе.

– Помню, пару лет назад мы в Питер катались. По дороге в ресторане около трассы на нас местная братва наехала – что-то им не понравилось или деньги хотели. Ну и…

– И что?

– Да ерунда, их всего-то четверо было, – скромно пожал широченными плечами бывший прапорщик ВДВ. – Еще пару раз выручал. В Смоленске, когда у шефа ну очень крутой загул был, какие-то наркоманы в клубе к нему задрались. Только они как-то быстро кончились… Он меня на все встречи потом возил.

– Платил хоть ничего?

– Платил. Нормально. Хоть и не особо. Прижимистый он. Скуповат.

– А что работал тогда у него?

– Ну, вроде как бы отвечал за него.

Да, судя по всему, Мопс умел использовать людей за три копейки, играя на благородных человеческих порывах и доброте душевной.

– То есть без тебя он ездил только на встречи с хорошим знакомым, где безопасно?

– Вроде того, – кивнул Вернигора. – Кроме последнего раза…

Да, в последний раз Мопс не воспользовался услугами своего водителя. Просидел допоздна на работе. Принял звонок на рабочий телефон с левого мобильника с сим-картой на неустановленное лицо. И ушел пешком. Его ждал кто-то хорошо знакомый.

– Интересно, – кивнул Капанадзе. – Леха, а помнишь, как ты месяц назад своего босса от киллера отбил?

Вернигора нахмурился, его лицо пошло еще более красными пятнами, он глухо произнес:

– Чего-то не припомню.

– Ой, Леша, только не говори, что этого не было… Чего боимся?

– Ну, типа недонесение, – проблеял посетитель.

– Ах, не смеши меня, мне и так смешно. Пишешь мне объяснение, что решил добровольно заявить о факте преступления… Тебе Гольдин запретил об этом говорить?

– Запретил.

– А теперь нет его. И нам надо в этом деле досконально разобраться.

– Тогда ладно. Дело так было…

Вернигора в красках расписал происшедшее. В тот вечер они колесили по Москве по неожиданно свалившимся на Мопса делам часов до одиннадцати вечера. Въехали в совершенно пустой двор на Остоженке. Мопс вышел из машины и направился к своему подъезду. Водитель, как обычно, ждал за рулем, когда босс войдет в подъезд – дальше можно не беспокоиться. До дверей квартиры Мопс провожать себя запрещал, даже когда находился в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения, что, увы, иногда случалось.

Гольдин уже взялся за ручку подъездной двери, когда все и началось. Откуда-то из-за угла нарисовалась кряжистая фигура, и движения были какие-то обезьяньи – впечатление, возможно, создавалось из-за того, что руки были непропорционально длинные. Вернигора определил, что в руках у незнакомца возник пистолет с глушителем. И сделать было уже ничего нельзя – он просто не успевал прикрыть шефа.

Тогда бывший прапорщик ВДВ сделал единственное, что мог в этой ситуации. Распахнул дверцу и диким голосом, как когда-то в Чечне, рыкнул:

– Ложись!

Мопс от неожиданности пригнулся. Киллер вздрогнул. Послышался хлопок, но пуля прошла над головой жертвы.

А в руке бросившегося вперед Вернигоры уже возник пистолет – обычный газовик. Один за другим захлопали выстрелы. Громкие – на слух, почти как у настоящего огнестрельного оружия.

Этот финт спас и Мопса, и его водителя. Киллер мог спокойно перевести дух от неожиданности и уложить обоих. Но, похоже, он решил, что лупят в него боевыми патронами. И нервы не выдержали. Он растворился во тьме московских дворов так же неожиданно, как и возник.

Заявлять в полицию Мопс отказался категорически. Объявил, что это его проблема и он решит ее сам. Однако в течение недели он сумел пристроить своего водителя в какой-то ЧОП и сделать ему лицензию охранника, в результате чего у того теперь под мышкой был не газовый, а настоящий пистолет «ИЖ-71». И теперь Вернигора сопровождал его не только на сомнительные встречи, а везде. Кроме последнего рокового вечера. А таких совпадений не бывает.

– Что за оружие было у киллера, не рассмотрел? – без особой надежды спросил Капанадзе.

– Рассмотрел. Я одно время в разведке служил. И что такое «ПБ» – пистолет бесшумный, знаю.

– Редкое оружие. – Капанадзе почуял след.

А ведь это может быть зацепкой. И он знает, с какой стороны тут зайти.