Томка и блудный сын - Роман Грачёв

Я осторожно, чтобы не спугнуть, вытащил из-за спинки кресла мобильный телефон, направил на дочку объектив встроенной фотокамеры. Томка тут же повернулась ко мне. Нахмурилась.

– Пап, я не в духе.

Прозвучало как «Оставь, старушка, я в печали». – Чего вдруг?

Тома вздохнула. Слишком наигранно. Не успел я задать новый вопрос, как телефон в руке зазвонил. Я взглянул на дисплей.

Сергей!

– Так, доча, мне нужно поработать. Посидишь в тишине, хорошо?

Я поставил Джексона на паузу. Нажал на телефоне кнопку «принять вызов».

– Слушаю.

Смущенное молчание в ответ. Шорохи. Парень не узнал голос и теперь думал, что делать. Я поспешил на помощь.

– Сергей?

– Эээ… ммм…

– Если ты Сергей Круглов, просто подтверди. Или опровергни.

В трубке словно копошились тараканы (я понимаю, что это довольно избитая метафора, но я почти физически ощутил их усики в моем ухе). Наконец, прозвучал твердый ответ:

– Да, я. И что?

– Хорошо. Не клади трубку, пока я не закончу. Меня зовут Антон Васильевич Данилов, я директор частного детективного агентства. Ко мне обратилась твоя обеспокоенная мама…

Он не дал мне договорить. Трубку не отключил, но и слушать дальше не стал. Вместо этого сам начал задавать вопросы. Голос его звучал вполне уверенно. Я представил его у доски в школьной аудитории, объясняющего мудреный физический закон. Полагаю, моей матушке, бывшей физичке, парень бы понравился. – Она вас наняла?

– Ну… да, совершенно правильно.

– И оплатила услуги?

– Разумеется.

– Сама оплатила? Наличными?

Я ответил не сразу. По большому счету, это не его дело, но парень не зря интересуется. – Да, она рассчиталась наличными. Пока внесла лишь аванс.

– Угу.

Сергей помолчал, затем продолжил:

– Что она хотела узнать? Где я сейчас нахожусь?

– Разумеется.

– Она… потеряла меня?

– Сам как думаешь? Ты не возвращаешься с вечеринки, потом не отвечаешь на звонки, а под конец и вовсе отключаешь телефон. Тебя нет целые сутки – разве это не достаточный повод, чтобы начать искать? – Не совсем. Я не первый раз пропадаю на целый день без звонка… «О как!», – подумал я.

– …а забеспокоилась она только на этот раз.

Парень умолк. Ждал моих выводов.

– Знаешь что, братишка, – сказал я, – это вы потом со своей мамой порешаете при закрытых дверях. А мне нужно выполнить свою работу.

– Отработать гонорар? – ухмыльнулся Сережа.

– А хотя бы и так. У меня на заднем сиденье сейчас сидит маленький человек, которому ежедневно требуется огромное количество калорий и положительных эмоций в виде мороженого, конфет и мягких игрушек. И при этом нужно, чтобы папа чаще бывал с ней. Я не собираюсь тебя воспитывать и на роль семейного психолога тоже не претендую. Я всего лишь настоятельно рекомендую тебе позвонить матери и сказать ей, что с тобой все в порядке.

– Нет. – Сергей будто проглотил, не разжевав, большой кусок плохо прожаренного мяса.

– Прости, не расслышал?

– Я говорю, что не буду ей звонить. И вы ей скажете, что не нашли меня.

Парень был тверд. Я начинал нервничать. Обернулся, посмотрел на дочку. Томка с интересом следила за «работой папы». Пассаж про мороженое и мягкие игрушки пришелся ей по вкусу.

– Послушай меня, юноша, если ты не позвонишь домой в течение десяти минут, это сделаю я. Эффект будет совсем иным, согласись.

– Нет. – Сергей Круглов «проглотил» второй кусок мяса. На фотографии он выглядел ботаником, но сейчас со мной разговаривал перспективный боец. Отчим мог бы им гордиться, ха-ха.

– Опять нет?

– Да. Сколько вы хотите за молчание?

Я фыркнул. Вот тебе и петрушка…

В ситуации, когда меня или кого-то из моих сотрудников перекупали объекты разработок, не было ничего нового и необычного. В таких случаях я разрешал действовать по ситуации. В конце концов, каждый из нас имеет право на неприкосновенность личной жизни, и если, допустим, застигнутый с любовницей добропорядочный отец семейства или пойманная на адюльтере милая домохозяйка начинают отбиваться от меня купюрами, я могу отчасти проникнуться их проблемой и подсказать наименее болезненный выход из ситуации. В конце концов, я не полиция нравов и вообще никакая не полиция. Но впервые в моей практике дерзкой перекупкой занялся несовершеннолетний подросток, сбежавший от родителей.

Я не стал брезговать развлечением.

– Дело принимает интересный оборот. Что ты можешь мне предложить? И, кстати, за что?

– Вы даете матери несколько ложных наводок… я что-нибудь придумаю на эту тему, мне нужно немного времени… а потом называете сумму и способ оплаты. Назовите хотя бы номер телефона, на который я положу деньги через терминал, и вы сможете обналичить их в банке.

– Ты даже не спрашиваешь, о какой сумме может идти речь. Настолько богат?

Мой вопрос не выбил его из колеи, но беглый братец понял, что ведет себя слишком опрометчиво. – Нет, не богат, но думаю, что мы с вами сумеем договориться.

– А дальше?

– Хм…

– Допустим, я смогу поводить твою маму за нос, но рано или поздно мне придется либо предъявить тебя, целого и невредимого, либо расписаться в своей беспомощности. Знаешь, мой юный падаван, даже из самых лучших побуждений я не готов рисковать репутацией. Люди, более заслуживавшие такой чести, отзывали свои предложения, а уж ради тебя, мальчик, я точно рисковать не буду, тем более что не имею ни малейшего понятия о твоих проблемах.

Он вздохнул. Я представил его, осунувшегося, с поникшей головой, разглядывающего носки своих потертых кроссовок. Я совру, если скажу, что мне стало жалко его в тот момент. Я не питал особых иллюзий относительно подрастающего поколения. Не видел в них искры. Возможно, моя матушка права: они слишком прагматичны, не мечтают стать космонавтами и геологами, стремятся поступить на юридический и экономический факультеты, грезят о госслужбе, дорогих костюмах и кондиционированных офисах, выходят на организованные митинги в обмен на обещание поставить зачет или просто за триста рублей. Этот незнакомый парнишка, может, и был слишком умен для своего возраста и имел тысячи причин скрываться от родных, но сейчас он готов отслюнявить в рабочем порядке энную сумму денег далекому взрослому мужику. Он уверен, что это решит все проблемы. Нет, мне пока не за что его жалеть.

– А если я вам все расскажу?

– Тогда подумаем, – сказал я. – Где ты находишься?

– Далеко.

– Очень далеко?