Нефть в обмен на девушку - Алексей Митрофанов

Первый после семи лет блокады самолет прилетел в Багдад в декабре девяносто седьмого. Нетрудно догадаться, что это был российский самолет и что среди его пассажиров находился депутат Филатов. Правда, время, потраченное на полет, оказалось в несколько раз больше, чем привычный маршрут через Амман, – слишком сильное противодействие оказывали американцы, прекрасно понимавшие, что за первым самолетом последует второй, третий, десятый. С учетом затянувшихся промежуточных посадок в Баку и Керманшахе путешествие из Внукова в Багдад заняло почти шесть суток!

Зато в Международном аэропорту имени Саддама Хусейна утомленных дорогой дорогих гостей встречали по высшему разряду: транспаранты, цветы, оркестр, ковровая дорожка. И семь белых баранов, которых согласно арабскому обычаю зарезали прямо около самолета. Потом всех рассадили в поджидавшие машины и отвезли в «Эль-Рашид». Всех, но не Филатова. Аббас, который на этот раз вел себя не просто корректно, а почти подобострастно, сказал, что для многоуважаемого господина Филатова предусмотрена особая программа.

Всю дорогу от аэропорта Аббас в подробностях рассказывал, как высоко ценят Филатова в Ираке. По версии Аббаса, все иракцы от мала до велика с утра до вечера, а иногда даже по ночам, возносят благодарности героическому другу и спасителю из далекой России. Сам Президент каждодневно вспоминает его добрым словом. Разве не с его помощью в страну пришли продукты и лекарства?! Разве не он разорвал железное кольцо блокады?! Разве не благодаря его нечеловеческим усилиям Ирак вздохнул свободно?! До победы, конечно, еще далеко, но с такими друзьями, как Филатов, она обязательно придет!

Филатов вежливо улыбался в ответ и, скромно потупившись, говорил, что на его месте так поступил бы каждый. На самом деле он отлично знал цену всем этим красивым словам, особенно когда их произносил Аббас, совсем недавно строивший против него всяческие козни. Чем ближе подъезжали к Багдаду, тем чаще мысли Филатова возвращались к Тинни. Как сложилась ее жизнь за прошедшие три года? Может, она вообще покинула Ирак и вернулась в Лондон? Или вышла замуж и вовсю нянчит детей?

Город выглядел намного веселей, хотя до прежнего, довоенного, пока не дотягивал. Частичное снятие блокады, позволившее легально продавать нефть и завозить продукты и лекарства, изменило жизнь в лучшую сторону. И это было приятно Филатову, который хоть и не считал себя спасителем Ирака, как утверждал Аббас, но и значения своих усилий не отрицал.

Когда выехали на набережную, Филатов решил, что его везут на встречу с Саддамом. Странно, конечно, но вполне возможно. Филатов осторожно спросил, не намечается ли сейчас какая-нибудь важная встреча и если да, то он хотел бы сначала привести себя в порядок, но Аббас ушел от ответа и продолжил свою хвалебную речь. Конечной целью поездки оказался шикарный особняк на берегу Евфрата. Аббас вышел первым и открыл Филатову дверцу:

– Надеюсь, вам понравится здесь, господин Филатов!

– Вы хотите сказать, что я буду жить в этом доме? – удивился Филатов.

– Личное распоряжение президента! – доверительно сообщил Аббас.

«Все ясно! – мысленно усмехнулся Филатов. – Меня изолируют от общества, опасаясь, что я опять начну приставать к продавщицам в «Эль-Рашиде»!»

Из дома вышел симпатичный молодой араб с военной выправкой.

– А это ваш помощник Нидаль, – сказал Аббас и, пожелав хорошего отдыха, уехал.

Нидаль пригласил Филатова в дом, показал большую гостиную, выходящую стеклянной стеной в сад, столовую с длинным столом, кабинет, всем своим видом навевающий умные мысли, и, наконец, вывел на увитую виноградом террасу с потрясающим видом на реку. Дом Филатову понравился, была в нем какая-то утонченность. Он подошел к парапету и долго смотрел на воду странного желтоватого цвета. А потом сзади раздался голос, который Филатов ждал услышать меньше всего…

– Добрый день, Александр!

Филатов стремительно обернулся и увидел Тинни. Она была фантастически красива в своем восточном наряде, похожем на скользящий над водой утренний туман, и улыбалась так, что у Филатова заныло в груди.

– Тинни? – растерянно пробормотал он. – Как ты сюда попала?

– Я подумала, что вам будет приятно меня увидеть, – ответила Тинни, беря Филатова за руку. – Пойдемте завтракать…

Она подвела Филатова к столу, на котором был сервирован завтрак.

– Мне бы умыться… – сказал Филатов. – И, пожалуйста, не называй меня на вы.

– Как скажешь, – Тинни почтительно склонила голову.

Она провела Филатова в отделанную мрамором залу с огромной ванной в форме раковины посередине. В воздухе витал аромат благовоний, по углам журчали фонтанчики.

– Повелитель позволит помочь ему? – вкрадчиво спросила Тинни, избавляя Филатова от пиджака.

И Филатов, пребывавший в некоторой растерянности, все понял: это была его награда. Награда, которую он вначале выбрал, а потом заслужил!

– Я чертовски рад тебя видеть, – севшим от волнения голосом сказал Филатов.

– Любимый мой… – выдохнула Тинни.

Когда счастливый и умиротворенный Филатов вышел на террасу, невостребованный завтрак был уже убран. Шлепая босыми ногами по прохладным каменным плитам, он прошел к плетеному креслу и сел. Легкий ветерок приятно холодил голое тело под тонким халатом. Никогда еще Филатову не было так хорошо и легко. Он не мог объяснить, что было тому причиной: долгое ожидание встречи, ее внезапность или какие-то особые достоинства Тинни? Да и, честно говоря, совершенно об этом не думал, просто наслаждаясь волшебными мгновениями.

Потом появилась улыбающаяся Тинни, и Филатов вдруг подумал: «А не любовь ли это? И если это не любовь, то что она вообще такое?»

– Обедать будем? – спросила она.

– Еще как! – воскликнул Филатов.

Они долго сидели за столом, наслаждаясь зажаренным на вертеле барашком и приятной беседой. Филатов рассказывал о себе, но совершенно без пафоса, а, наоборот, с юмором. Тинни заразительно смеялась и говорила, что никогда не получала такого удовольствия от политических разговоров. Потом они спустились в пропитанный ароматом цветов сад, огороженный высоким забором, где их уже ждали кофе и кальян. Филатов вначале стал отказываться – не курю, мол. Но Тинни сказала, что сама подбирала какую-то особую табачную смесь, и Филатов согласился попробовать. И не пожалел – дурманящий дымок вселил в душу приятное умиротворение. А может, все дело было в Тинни, которая сидела рядом…