Засада под облаками - Валерий Гусев

Тайна «Черного рыцаря»

Следующий день начался прекрасно! Со звонка разгневанного Бонифация.

Он, как настоящий лев, зарычал, едва я снял трубку:

– Дима! Срок ультиматума истекает! И предупреждаю: если ты огорчишь меня отказом, не видать тебе годовой «четверки» по литературе!

– Это шантаж, Игорь Зиновьевич! - завопил я. - Это подлый рэкет!

– Да, шантаж! Да, рэкет! А как прикажешь поступать с человеком, который не желает делиться… своим талантом?

Я совсем было уже решил порвать с ним отношения, но какая-то умная мысль, еще не совсем ясная, мелькнула в моей голове. Она еще не оформилась, но суть ее нарисовалась во всей своей беспощадной простоте: бить врага надо его же оружием!

Нужно поменяться с Бонифацием ролями. И навязать ему свою волю! Но для этого надо завоевать выгодную позицию. И тогда уже диктовать свои условия.

– А когда премьера? - спросил я озабоченным голосом, будто начал проникаться общественными интересами. Типа того, что совесть пробудилась.

– В том-то и дело, Дима! Премьера назначена на первый день второй четверти!

Прекрасно!

– Хорошо, Игорь Зиновьевич, я сейчас приду.

– Молодец! Я в тебе не ошибся! И Алешку захвати. У нас оголилась и для него роль. Маленького шустрого козленочка.

– Об этом вы сами с ним договаривайтесь, - и важно добавил: - Это не в моей компетенции.

Когда я рассказал Алешке об этом разговоре, он возмущенно сбросил одеяло:

– Еще чего! Всяких козлов играть!

– Всего лишь козленка, - успокоил я его. - Тебе всего и надо-то - сказать «Ме» в начале пьесы и «Бе» в конце.

– Вот пусть сам и мекает, и бекает!

А что, это мысль. Во всяком случае - аплодисменты Бонифацию обеспечены.

И мы заржали в два голоса, когда представили, как длинный лохматый Бонифаций в финале пьесы дребезжит жалобным голоском: «Бэ-е!» на всю школу.

Мы быстренько позавтракали и помчались в родную школу.

В актовом зале все гудело в творческой работе. Бонифаций встретил нас, как космонавтов с орбиты, с распростертыми объятиями. И тут же вручил мне тетрадку с моей ролью.

– Все! - хлопнул он в ладоши. - Начинаем с первого акта. Рабочий прогон. Царь, Царевна, Дурак - на сцену! Дима, читай прямо с листа. Начали!

И мы начали… Я почти сразу, с первых же реплик, вошел в свою роль. И почувствовал, что все у меня получается.

Бонифаций был в восторге. Он весь прогон снимал на видеокамеру, чтобы актеры могли тут же посмотреть на себя со стороны и исправить свои ошибки.

Все прошло очень гладко, но больше всех Бонифаций хвалил меня:

– Великолепно, Дима! Ты прекрасно вошел в образ! Ты прирожденный… актер! - В этой заминке, мне показалось, он хотел сказать какое-то другое слово. Но заменил его из педагогических соображений.

– Вот уж не знал, что ты такой классный Дурак, - похвалил меня и Алешка, когда я спустился со сцены.

Сомнительный какой-то комплимент.

А сам Алешка, как я заметил, все время шушукался с Чучундрой, которая тоже была на репетиции. Ей грозила роль крысы Шушеры.

Я, правда, совсем не обратил на это внимания. А сосредоточился на видеокамере. И моя утренняя мысль все четче и четче вырисовывалась в своей будущей мудрости…

Мы прогнали всю пьесу до финала. Бонифаций поблагодарил нас и сказал: