На краю пропасти - Патриция Вентворт

Он улыбнулся.

— Чем больше, тем лучше, Эйми. Мне удивительно повезло, поэтому мне приятно вновь и вновь слышать об этом.

Эйми рассмеялась.

— Милый, тебе всегда везло! Как тебе это удается? Хотела бы я обладать твоим секретом!

Ленч прошел вполне приятно, по крайней мере для Эйми Мэллем. В основном говорили они с Дейлом. Алисия, пребывая не в лучшем настроении, изредка вмешивалась, если ее что-то интересовало, и ела только фрукты.

— Но, дорогая, тебе не нужно худеть, — сказала Эйми.

Взгляд Алисии скользнул по тарелке миссис Мэллем. Она ответила:

— Моя дорогая, когда это становится необходимым, — уже поздно. Я стараюсь сохранить фигуру.

Миссис Мэллем расхохоталась.

— А я о своей не в силах заботиться. Если ей суждено вернуться в прежнюю форму, это случится само собой. Я обожаю хорошо поесть, и мне наплевать, кто что думает об этом.

Она обратилась к Лайл:

— Вы не представляете, как я была разочарована, не увидевшись с вами у Крэйнов. Я не поверила своим ушам, когда мне сказали, что вы уехали. Видите ли, мне удалось добраться туда только около полуночи в пятницу, потому что по дороге я заехала к моей кузине леди Лоусток, а она настояла, чтобы я осталась на обед. Очень дурно с ее стороны и неосмотрительно — с моей. Мэриан Крэйн была в ярости! Но я сказала ей: «Мы с Памелой были кузинами еще за двадцать лет до того, как я познакомилась с тобой, и она так настаивала!» Вы, конечно же, знакомы с Лоустоками?

— Боюсь, что нет.

Миссис Мэллем, казалось, была шокирована.

— Куда только смотрел Дейл! Он должен был познакомить вас со всеми в округе. Наверное, хочет вас спрятать для себя одного! Но он просто обязан свозить вас в гости к Памеле Лоусток. Она — очаровательное создание и старая подруга Дейла. По правде говоря, было время… Но ведь не стоит ворошить прошлое, правда?

Прозвенел легкий смех Алисии.

— Почему бы и нет, Эйми? Нет ничего лучше старой лжи — никто не может ее проверить.

За это она получила мягкий шлепок по руке и кривую улыбку.

— Ты всегда так мило шутишь, дорогая.

Эйми опять повернулась к Лайл:

— Мы прогуляемся по саду, и я расскажу вам обо всех старых увлечениях Дейла.

Лайл, однако, удалось избежать этого сомнительного удовольствия. Когда ленч был окончен и все допили кофе. Дейл объявил, что ему нужно успеть на поезд и Лайл повезет его и Алисию в Ледлингтон. Времени на прогулки по саду не осталось.

Если миссис Мэллем и была разочарована, она умело это скрыла. Повернувшись к Лайл с безмятежной улыбкой, Эйми поинтересовалась, не могли бы они вдвоем подняться наверх.

— Всего лишь слегка привести себя в порядок, мой дорогой Дейл.

Если он и намеревался предотвратить их тет-а-тет, то теперь был явно беспомощен. Алисия, которая могла бы оказать ему некоторую поддержку, просто саркастически подняла бровь и исчезла в направлении собственной комнаты. Так что Дейлу пришлось смотреть, как Лайл и Эйми поднимаются по черно-белой мраморной лестнице. Когда они оказались на галерее прямо над его головой, он различил их голоса — по крайней мере голос Эйми:

— Нет другого такого места, как Тэнфилд.

Миссис Мэллем повторила эту фразу, пудря нос перед зеркалом в спальне Лайл. Оно стояло, повернутое к свету, Целиком отражая комнату, которая выглядела темной, несмотря на три высоких окна. Почти всю противоположную стену занимал огромный гардероб красного дерева. Из-за своей темной гладкой поверхности, необъятной высоты и глубины он напоминал мощный утес на равнине. Шкаф этот только поглощал свет, не отражая его. Между двумя дверями стоял массивный комод. На полу лежал один из тех добротных, прочных викторианских ковров, зелено-коричневые узоры которого теперь уже слились в один тусклый тон. Тот же рисунок повторялся на темном шелке занавесей. Вся обстановка этой мрачной комнаты когда-то стоила очень дорого, а теперь весь дом и эта комната вместе с ним с большим достоинством медленно приходили в упадок. С достоинством и навевая грусть.

Миссис Мэллем повернула лицо с сильно напудренным носом к хозяйке.

— Дорогая, почему бы вам тут все не подновить? Комната очень красивая, но вы же — не собственная прапрабабушка! Неужели вам не набили оскомину эта вареная говядина и шпинат?

Эти слова покоробили Лайл и в то же время вызвали в ней внутренний отклик. Она постепенно привыкала к голосу миссис Мэллем. Из ее памяти начали выветриваться слова, подслушанные у тисовой изгороди. Эйми, разумеется, казалась ей плохо воспитанной и утомительной особой, но Лайл чувствовала радость, оттого что она приехала. Ведь само то обстоятельство, что миссис Мэллем столь явно оказалась всего лишь вульгарной сплетницей, лишало все ею сказанное какой-либо ценности. Лайл заговорила легко и дружелюбно:

— Здесь все довольно старомодное и мрачное. Но вам не кажется, что к комнате подходит эта обстановка? В конце концов, Тэнфилд-Корту ведь очень много лет, и Дейл вряд ли захочет что-то менять.

Эйми смеялась, не разжимая рта. Губы ее вытягивались в тонкую искривленную линию, и смех напоминал бульканье воды в закупоренной бутылке. Нет, не воды — патоки. Рейф придумал очень точное сравнение.

— Ну, моя дорогая, как бы то ни было, Дейл уже произвел одну перемену к лучшему. Я полагаю, вы не были знакомы с Лидией? О, вы не могли ее знать. Вам, вероятно, не было еще и десяти или двенадцати лет, когда она умерла.

— Наверное, — согласилась Лайл. Ей хотелось поменять тему разговора, но не приходило в голову, как это сделать.

Эйми взглянула на нее своими узкими глазками. На губах ее вновь заиграла кривая улыбка.

— Знаете, все были просто поражены тем, что он на ней женился. Конечно, она была богата, но за Дейла любая бы пошла. Моя кузина Памела Лоусток была от него без ума. Но теперь вам не стоит ее опасаться, она предана своему Джошуа. Знаете — «Бесподобный эль Лоустоков»? Приносит кучу денег. А тогда у нее не было ни гроша, поэтому Дейла она не заинтересовала. Ему просто необходимо было жениться на деньгах. Я всегда говорила: Тэнфилд похож на одно из тех чудовищ, которым в древние времена приносили жертвы.

Она рассмеялась своим приторным смехом.

— Приносили в жертву девственницу. Джернингхэмы всегда женились на деньгах — по-другому просто нельзя. А Тэнфилд все проглатывает и требует еще.

Одна половина Лайл возмутилась. Но вторая печально склонила голову, сказав: «Да, это правда». Лайл побледнела, но заставила себя улыбнуться и сказать:

— Это звучит довольно грустно. Вы готовы? Мы можем идти?