Ведьма из яблоневого сада - Елена Арсеньева

Здесь очень похоже на рай – если, конечно, в раю бываетпасмурная погода. Тихо-тихо. Сырой туман висит над землей, воздух напоенблизким дождем, а все равно – так прекрасно вокруг и светло на душе, что, правоже, совершенно неважно, солнце над головой или небо затянуто серой пеленой. Темпаче что солнца Алёна уже с избытком поднабралась за нынешнее лето, которое вродимой Нижегородчине выдалось таким жарким, что хоть в каком-нибудь Салехардеищи спасения. Но Алёна все же предпочла не Салехард, а Францию, которую лето нетак чтобы баловало. С тех пор как три года назад Францию натурально пригнул кземле жесточайший каникюль – невыносимая жара, когда температура поднималась досорока градусов в тени, источники пересыхали, леса горели, люди умирали отдухоты и обжигающего зноя, а садоводам и огородникам запрещалось поливать своиучастки в целях сбережения воды, вся Франция с суеверным ужасом ждала каждогонового лета. Правительство (сменившееся с тех пор) с завидным постоянствомпредупреждало, что уж в нынешнем-то году новый каникюль неизбежен, ирапортовало по телевидению о принятых для народного спасения мерах. Но летопроходило, и народ, в ужасе затаивший дыхание, с облегчением его переводил.Сейчас ситуация сложилась та же самая – август перевалил за середину,каникюльного рецидива опасаться уже не приходилось, погода милосердночередовала дни нормально-жаркие с нормально-дождливыми. И эти дожди никак неохлаждали Алёнину страсть к утренним пробежкам.

Она вставала без четверти семь и умывалась тихо-тихо, чтобыникого не разбудить (спальни находились на втором этаже старого каменного дома,и ванная тоже). Ровно в семь Алёна была умыта и одета, но медлила спускатьсявниз, а подходила к окошку, открывала его и ждала. Ничего особенного в томокошке видно не было: край красновато-коричневой черепичной крыши да частьпышной, ярко-зеленой, несколько уже ржавеющей кроны огромного каштана,усыпанного колючими шариками плодов, которые неожиданно раскрывались и сдробным стуком роняли на землю темно-коричневые зрелые каштанчики. Иногда вполумраке невозможно было понять, именно каштанчики падают на землю илидождевые капли гулко стучат по листьям. Но по утрам Алёна вслушивалась отнюдьне в их успокаивающий стук. Она ждала боя старых церковных часов. Скат крышизагораживал колокольню от ее глаз, но она отлично знала, что часы – вон там,правее. И сейчас, в семь часов, они пробьют девять раз…

Ну да, вот такие это были часы. Старые-престарые, можетбыть, водруженные на колокольню в том же самом XIV веке, когда был построенхрам в Муляне. Когда они били девять, то, значит, сейчас семь. Потом, вположенное время, они отбивали восемь, потом – нормальные девять, ну и такдалее. Алёна обожала мулянские часы. С их боем у нее были связаны некиестранные воспоминания [9], которые она предпочитала держать в тайниках своейдуши, запрещая им воскресать. Вообще, в тех самых тайниках скопилось столькозапретных воспоминаний, что им было тесно, они иногда высовывались наружу иначинали колоться – в точности как «умные мозги» Страшилы Мудрого!