Дом одиноких сердец - Елена Михалкова

Боровицкий невесело усмехнулся.

– О, история совсем простая. Игорь Кириллович Горгадзе,про себя его называю «творческая личность», болен, причем давно и неизлечимо. Унего был выбор – либо провести остаток жизни в больнице, либо здесь. Вы самивидите, что он выбрал.

– А вы здесь при чем? – спросила внимательнослушавшая Даша.

– При том, что я тоже творческая личность, –невесело усмехнулся Боровицкий. – Мы с этим господином пару раз пересекалисьв его прошлой жизни, и я видел образцы его творчества. Не сочтите за грубость,но – бред сивой кобылы. Причем бред, выдаваемый за нечто новое, чего еще никтодо господина Горгадзе не писал. Назвал он свои произведения фантастическойпоэзией в прозе. Я из всех его опусов запомнил только одну фразу: «В моментдуховно-творческого экстаза возникают квазифаэзы сущего». Вот сколько летпрошло, а сидят в голове его дурацкие квазифаэзы, причем сущего, и всетут! – Петр Васильевич замолчал, припоминая что-то, потом встрепенулся: –Да, так я отвлекся. В общем, когда я здесь появился, он меня узнал и воспылалко мне ненавистью, замешенной, как вы понимаете, на зависти. Боже упаси оттакой гремучей смеси! Прибавьте сюда его нереализованные творческие амбиции плюстяжелую болезнь – и вам многое станет понятным. Ну и к тому же я повел себя припервой нашей встрече не совсем деликатно – попытался не обращать на неговнимания, что для него – как нож по горлу, ведь он же всю свою жизнь только иделал, что безуспешно пытался привлечь к себе внимание. Есть и еще один момент,совсем уж нелепый и притом интимный. В пансионате живет милейшая женщина –некто Красницкая, я вас с ней познакомлю при случае. Господин Горгадзе за нейне то ухаживал, не то собирался ухаживать, а тут появился я. И как любой новыйчеловек в таком небольшом и, по сути, замкнутом коллективе, возбудил всеобщийинтерес. А уж с Красницкой мы вообще много времени провели в беседах. Вот это,я полагаю, и стало последней каплей – Горгадзе в отношении меня стал совершенноневменяем. Да вы и сами видели…

Боровицкий вздохнул, покачал головой, и некоторое время онисидели молча. Потом Даша попрощалась и побрела за Прошей, обдумывая рассказПетра Васильевича. Какая-то в нем была несостыковка. Что-то царапнуло слух, какневерно взятая нота, но что именно, она никак не могла уловить. Даша покачалаголовой, погладила Прошу по лоснящейся черной шкуре и быстро пошла к выходу излесопарка, не замечая, что вслед ей смотрят две пары внимательных глаз.

– Лидия Михайловна, разрешите?

В дверь просунулась голова главврача.

– Да, Борис, входите.

Раева с неудовольствием посмотрела на Денисова. Ну как можнотак себя запускать! Животик свисает, верхняя пуговица рубашки расстегнута, да исаму рубашку не мешало бы погладить. А ведь у человека жена есть! Еще и небрит…

– Что-то случилось? – поинтересовалась она, видя,что Денисов молчит.

– Не то чтобы случилось, Лидия Михайловна, –замялся главврач.

– Тогда в чем дело?

– Да писатель, Боровицкий…

– Что с ним? – резко спросила Раева.

– Он по всему пансионату таскает за собой какую-тодамочку. Вы с ней, по-моему, уже познакомились…

Денисов вопросительно посмотрел на управляющую, но лицо тойбыло совершенно непроницаемо.

– В общем, не нравится мне все это, – выпалил он вконце концов.

– Что именно вам не нравится, Борис? – уточнилаЛидия Михайловна.

– То, что они пытаются тут что-то разнюхать. Спациентами разговаривают, смущают их. Десять минут назад Горгадзе вывели из себя,он чуть сознание не потерял. Прибежал ко мне – у него пульс зашкаливает! Вобщем, подозрительно. Что за дамочка? Может быть, журналистка, а вы самизнаете, какие сейчас журналисты пошли. Что-нибудь выведают, и давай в газетырасписывать! А нам с вами скандалы ни к чему.

– Вы полагаете, у нас есть что выведывать иразнюхивать? – вскинула брови управляющая. – И какие могут бытьскандалы, связанные с нашим пансионатом?

Денисов замолчал и пристально посмотрел на нее. Но лицоРаевой оставалось по-прежнему непроницаемым, и он стушевался.

– Да я… в общем-то, просто так… – забормоталон. – Предупредить хотел… А то мало ли что…

– Спасибо за заботу. – В голосе Лидии Михайловныпрозвучал едва уловимый сарказм. – Думаю, ничего страшного от визитов этихпосетителей не случится.

Главврач кивнул и бочком протиснулся в дверь. Раева подошлак окну и внимательно осмотрела все скамеечки, на которых грелись ее подопечные.

– И потом, – задумчиво произнесла она вслух,словно продолжала разговаривать с Денисовым, – была ли у нас возможностьотказать Боровицкому в его просьбе? Вот в том-то все и дело…

Лидия Михайловна причесала перед зеркалом волосы, поправилаброшь на блузке и вспомнила, что Ангел Иванович сегодня каким-то образомухитрился пройти мимо охраны и спрятаться в лесопарке. Охранник клялся ибожился, что не пропускал никого из пациентов в лес. Значит, старик нашелкакую-то лазейку.

Раева вызвала двух охранников и приказала тщательноисследовать ограду вокруг всей территории пансионата.