Золотой венец Трои. Сокровище князей Радзивиллов - Ольга Тарасевич

Я пытаюсь говорить об этом с Алесей. У нее есть блог, там она и отвечает пользователю «Tvoj muzchina»: «Все эти вопросы оттого, что вы родную страну не любите и не уважаете. Попробуйте объяснить, что трава – зеленая. Это очевидно и сложно одновременно».

Она не совсем права насчет отсутствия любви. Но эта любовь – с горьким привкусом ненависти. Оттого, что я не могу понять и получить женщину, которая мне нужна больше всего на свете. Потом, наверное, ненависти становится все больше. Отвергнутые влюбленные – самые безжалостные люди…

Я пытаюсь вытравить из себя эту болезнь. Селю в своем коттедже фотомоделей, трахаю шлюх, работаю по двадцать четыре часа в сутки, играю в казино, пью. Формально жизнь полна событий.

Фактически она разрушена… И это сделала хрупкая хорошенькая девушка. Самое смешное, мне не в чем ее обвинить! Она не давала мне ни малейшей надежды! Алеся была предельно честна со мной и сразу расставила все точки над i. Она не виновата, что стала моим богом, тем, что мне очень нужно, всем, ради чего стоит жить. Но как же все это невыносимо! Такое состояние очень мучительно. И оно не проходит.

Помню, как мой «Мерседес» на скорости больше двухсот километров летит по шоссе. Я настолько измучен, что представляю груду искореженного горящего металла как освобождение. На тормоз нажал, как ни странно, когда вспомнил: на носу тендер, у моей компании есть все шансы его выиграть, и уж такой радости, как собственная смерть, я конкурентам не доставлю. Буду мучиться – а не доставлю!

Помню, как следил за ней. Доверчивая, невнимательная, Алеся бежала в Национальную библиотеку или архив, а я шел следом. Иногда удавалось услышать ее голос, хотелось плакать от счастья…

Через год болезнь зашла настолько далеко, что я желал знать о каждом дне Алеси, обо всех бытовых мелочах, о мельчайших подробностях.

Решение нанять частного детектива возникло случайно. Мой приятель, подозревая, что его благоверная уже давно ему не верна, нанял частного детектива в московской конторе[53]. Я попросил у него телефон и мейл, наврал что-то про сомнения в отношении очередной подруги, которая была влюблена в меня, как кошка, и если и изменяла, то разве что с духовкой, в которой всегда готовила к моему возвращению что-нибудь вкусненькое.

При виде того человека, который приехал из Москвы, у меня невольно вырвалось:

– Это вы и есть частный детектив из агентства?

Я был в шоке! За столиком кафе меня ждала высокая стройная девушка, примерно из таких я выбирал себе подруг для совместного проживания. Но вместе с тем я почему-то сразу же отчетливо понял, что вот именно с этой девицей я не лег бы в постель ни за что.

– У меня нет опыта работы. Но мой начальник, который изучил специфику вашего вопроса, решил, что я справлюсь. Вам ведь нужна просто информация о жизни девушки? Нет ничего проще, я с ней подружусь.

– Вы? Да никогда в жизни!

Она улыбнулась и потребовала аванс за три месяца. Квартиру и машину для нее я подобрал раньше, это было одним из условий работы.

Мне казалось, что я имею дело с какой-то аферисткой. Она не предоставляла мне никакой информации, по мобильному бурчала что-то невразумительное: «Подождите, я готовлюсь, вам ведь нужен результат». Как-то я не выдержал, приехал в ту квартиру, которую снял на площади Победы, и чуть не выпал в осадок: моя помощница была вся в бинтах, словно египетская мумия!

– Я вам все объясню, – прошамкала она в свои повязки. – У меня есть некоторые особенности. И с учетом предстоящей работы я решила не тянуть с операциями. У вас на такие услуги просто смешные цены. И я уверена: ожидание окупится.

Я слушал ее рассказ и нервно ржал. Бывает же такое уродство: мужчина, который переделал себя в женщину! А ведь я всегда был фартовым, по крайней мере в том, что касалось вопросов делового сотрудничества. Это ж надо было так влипнуть…

Через пару недель Вика познакомилась с Алесей. Как ни странно, они действительно подружились очень быстро, стали вместе ходить на прогулки, сидеть в кафе.

– Завтра в двенадцать мы будем есть тортик в кофейне, – предупреждала Вика.

Я приезжал заранее, прикрывшись газетой, садился за столик… и не мог поверить своим глазам… они действительно заходят, располагаются возле окна, общаются: мой умненький ангел и какое-то поверхностное недоразумение, ошибка природы! И ничего Алеся не требует от своей новой подруги – ни цитирования белорусских классиков, ни знания истории.

Я чувствовал себя обманутым. Задыхался от бессильной ярости. Алеся измучила и уничтожила меня. Что осталось от сильного, волевого человека? Жалкая тряпка, ничтожество! А к другим никаких требований не выдвигается, вот Вика – характерное тому подтверждение. За что Алеся так поступает со мной?..

Заехав к своей помощнице за очередным отчетом, я в сердцах бросил:

– Уже ненавижу ее! Ненавижу! Слушай, а как у тебя с моральными ценностями?

– Вы это о чем?

– Ну, человеколюбие, значимость чужой жизни и все такое.

Она пожала плечами:

– Уже никак. В этой жизни – каждый сам за себя. Теперь меня интересует только собственная жизнь. И мне нужны деньги.

– Я вот подумал… может, мне ее… убить? И тогда все закончится, я буду свободен.

Но в тот же момент, когда я озвучил эту мысль, мне стало страшно. Я столько лет бредил этой женщиной, она составляла всю мою жизнь. И если ее не станет – то не станет и меня. Недостижимая, недоступная, ненавидимая – она только моя, она нужна мне. Жертва любит своего палача, чистая правда.

И тогда я добавил:

– То есть нет, может, убрать Алесиного мужа?

Вика пожала плечами:

– Поплачет и успокоится. Потом другого найдет. Но вы им все равно не станете. Себя не переделаешь, Дмитрий. Она делает скидку всем: приятелям, подругам. Но тот мужчина, которого она видит рядом с собой, – это совершенно другой типаж. И потом, честно говоря, при общении с ней мне не показалось, что мужчина вообще для нее очень важен. Алеся – это человек идеи. Она – как революционерка. То есть, может, при наличии времени революционерки и отвлекались на такие естественные женские занятия, как семья и дети. Но на первом месте у них всегда была идея. Я лично этого не понимаю. Но мой случай, конечно, не показатель. Я слишком дорого заплатила за возможность носить мини и чулки, понимаете?

– Значит, ты считаешь, что она – человек идеи, – задумчиво повторил я. – И лучший способ причинить ей боль – это уничтожить идею. Но как это сделать?..

Наш план появлялся постепенно. Я вспомнил местные легенды, которые мне рассказывали жители Несвижа, о призраке Черной дамы, золотых апостолах из сокровищницы Радзивиллов. Виктория предложила совершить несколько убийств. Ее фантазия меня иногда даже пугала.