Черное братство - Марина Серова

К религиозно-культурному обществу благоволил сам нынешний губернатор Курицын, который, кстати, собирался сегодня присутствовать на лекции Элеоноры.

— Это такая честь для меня, — призналась Эллочка, с волнением прижимая к груди конспект выступления.

Черный браслет на правом запястье оказался знаком принадлежности к так называемому внутреннему кругу — группе лиц, наделенных необычными духовными способностями или развивших таковые на особых церемониях братства.

Эта область деятельности общества была почти неизвестна Элеоноре.

По ее словам, попасть на эти церемонии для постороннего было очень трудно.

— Но меня обещали приобщить к этому кругу, — радостно поведала Кайданович, — после того, как я пройду особое тестирование. Это такая процедура, когда…

По залу прокатились волны шума. Среди публики было заметно оживление — люди о чем-то переговаривались между собой, кивая на дверь.

— Губернатор! — выдохнула Элла.

И правда, две половинки белых дверей разом распахнулись, и в зал буквально ворвались несколько молодцев во фраках.

Несмотря на подобную одежду, их настороженный вид явно свидетельствовал о том, что это группа охраны высокого государственного мужа.

Все разом затихли.

Выждав положенную минутную паузу, долженствующую придать его появлению особую торжественность, в дверях показался Сам.

Коротышка с неприятным лицом актера, который сгодился бы на роль кулака-подкулачника в пропагандистских кинолентах тридцатых годов, быстрым шагом вошел в зал заседаний, приветствуемый бурными аплодисментами.

Взобравшись на трибуну, он аккуратно кашлянул в сторону и, пялясь куда-то вверх, провозгласил:

— Дамы и господа! В наше трудное время, когда материальные проблемы для многих жителей края заслоняют проблемы духовные, я счастлив, что находятся люди, готовые направить свои силы на духовный подъем масс.

Прищурив глаза, я заметила маленькую черную точку возле уха губернатора Курицына, как раз над задравшейся прядью.

Очевидно, глава областной администраций решил не трудиться над сочинением речи, и сейчас ему просто диктовали приветственное слово в микронаушник.

Коснувшись проблемы неплатежей и своей работы в Совете Федерации, нашем русском Сенате, как выразился Курицын, губернатор перешел к грядущим выборам.

Пока он расшвыривал налево и направо обещания, я наблюдала за реакцией публики.

Как ни странно, губернатора слушали почти восторженно, хотя нес он полнейшую ахинею.

Обозрев руки присутствующих, я заметили два-три кожаных браслета.

Их владельцы, однако, ничем не выделялись из публики.

Краем уха я ловила обрывки речи губернатора. Она, кстати, уже подходила к концу.

И когда Курицын, пропев дифирамбы деятельности «Братства разума», назвал цифру его членов, я поняла, в чем тут дело.

Ларчик, оказывается, открывался очень просто.

Растущая популярность «Братства разума» содействовала значительному притоку в него новых членов.

А покровительство губернатора стопроцентно обеспечивало ему голоса адептов религиозно-культурного общества.

В конце речи Курицын сделал эффектный жест.

Он объявил о передаче обществу еще одного здания в центре города и обещал выделить крупную сумму на приобретение оргтехники и закупку литературы для библиотеки.

Речь также шла о создании новых рабочих мест.

— Через месяц этот вопрос будет решен, — заверил присутствующих губернатор. — Документ уже лежит у меня на столе, и я готов его подписать.

Если учесть, что выборы должны были состояться через две недели, ход был выбран крайне удачный.

На лекцию Курицын не остался, сославшись на занятость.

Пожелав всем присутствующим и дальше стремиться к вершинам духа, глава администрации отбыл в сопровождении своих фрачных охранников.

Порыскав глазами по рядам в поисках Сопляка, я обнаружила своего юного друга неподалеку от входа.

Шкет помахал мне рукой, предлагая присоединиться к нему.

И пока председатель собрания — пожилой военный с мозаикой орденских планок на груди — объявлял тему лекции и докладчика, я осторожно пробралась к двери.

— Нам туда, — Сопляк указал пальцем на лестницу в коридоре, ведущую на второй этаж.

Поднявшись на один пролет, мы оказались в небольшой галерее.

По обе стороны располагались двери с висячими замками.

Ковровая дорожка сворачивала направо и упиралась в большую деревянную панель с табличкой: «Завхоз».

Сопляк трижды постучал и приоткрыл дверь:

— Можно, Марфа Егоровна?

— Заходи, соколик, раз пришел, — раздался тихий старушечий голос.

Сделав мне знак следовать за ним, Сопляк вытер ноги о резиновый коврик и юркнул в дверь.

Просторный кабинет освещался одним маленьким окном на левой стене.

По периметру комнаты, под самым потолком, растянулась черная лента, на которой желтой краской были выписаны загадочные знаки.

Буквы старославянского, древнееврейского, арабского, японского, китайского алфавитов и санскрита чередовались с символическими изображениями знаков зодиака.

— Перед вами лента разума, — раздался тихий голос откуда-то сбоку.

Я повернула голову и увидела стоящую у темной стены сморщенную старушку в длинном черном платке.

Ее губы были плотно сжаты, а маленькое личико напоминало печеное яблоко, которое с прошлого года закатилось во время пикника в пыльный угол дачной веранды и провело там целую зиму.

— Вот, Марфа Егоровна, привел вам новенькую, — смиренно произнес Сопляк.

— А это не тебе решать, новенькая она или старенькая, — грозно молвила Марфа. — Ты еще очищение не прошел, весь в скверне по уши, а уже советы подаешь. Скажи спасибо, что тебя тут кормят задаром.

— Спасибо, — с видом ангелочка-новобранца согласился воришка.

— Так-то лучше. А теперь ступай, — приказала ему старушка.

Озорно подмигнув мне на прощание, Сопляк выскользнул за дверь.

— Занимаетесь перевоспитанием юных уголовников? — спросила я.

— Все люди грешны. И тебе очиститься надо, прежде чем в братство вступать. Книги наши изучить, чтоб от зубов отлетало, — наставляла меня Марфа.

Видимо, Сопляк дал мне хорошую характеристику, если меня рассматривали здесь как потенциальную участницу внутреннего круга.

— В общие члены мы тебя примем. У нас правило такое — никого не отталкивать, всех привечать. А там уже — все от тебя зависит, как себя покажешь.