А кому сейчас легко? - Люся Лютикова

На корпоратив меня собирали всей коммуналкой. Наринэвыделила бирюзовые сережки, Галина Егоровна ухитрилась накрахмалить блузку издешевой вискозы, Верочка и Андрюша объединенными усилиями натерли мои черныетуфли коричневым гуталином… К пяти вечера я была готова.

Недоброе предчувствие сжало мое сердце, когда фирменныйфургончик ресторана катил по улицам Москвы. Оксана, разумеется, уселасьвпереди, с водителем Сашкой, и сейчас хохотала своим вульгарным визгливымсмехом, бессовестно заигрывая с симпатичным парнем. Меня же посадили в грузовойотсек. Я чувствовала себя заключенным, которого перевозят из одной тюрьмы вдругую. Окна в фургончике были маленькие и к тому же страшно грязные, так что япочти ничего не видела. Однако в какой-то момент Оксана решила проверить, не емли я втихаря казенные продукты, и открыла внутреннее окошко между кабинойводителя и грузовым отсеком. Вот тут-то я и смогла разглядеть, где мы едем.Упомянутое предчувствие разгулялось, как матрос в кабаке. Я хорошо знала этотрайон.

Именно здесь находилась моя бывшая работа – то самоеиздательство «Работа», которое из-за тяжелого материального положения быловынуждено уволить половину своих сотрудников, в том числе и меня…

Через десять минут предчувствие превратилось в уверенность.Фургончик затормозил в хорошо известном мне дворике, куда летом все сотрудники«Работы» обычно бегали покурить. Здесь же был черный ход, также хорошо мнезнакомый.

Мы разделись в служебной раздевалке и отправились, таксказать, к месту несения службы. По темным и пустым коридорам родного когда-тоиздательства я шла как на казнь. Сейчас мы доберемся до коференц-зала, и яувижу последний, прощальный и, несомненно, скорбный банкет…

Двери распахнулись, и я немедленно оглохла и ослепла. Когдапервое потрясение схлынуло, я еще и офигела – иначе не скажешь.

Конференц-зал сиял разноцветными огнями. Столы, покрытыебелоснежными накрахмаленными скатертями, ломились от деликатесов. Самой дешевойвыпивкой было импортное шампанское по пятьсот рублей за бутылку, а уж зачем мывезли с собой наши жалкие салаты – для меня вообще осталось загадкой. Устрицы!Черная икра! Тигровые креветки! Настоящий молочный поросенок!

Но это было еще полбеды. На сцене, где обычно выступали вовремя торжественных собраний наши начальники, в данный момент вертелись иизвивались полуголые красотки в блестках. Честно говоря, полуголые – это сильносказано. Собственно, единственной их одеждой были как раз блестки…

Когда оторопь с меня немного спала, я смогла разглядеть, чтопомимо полуголых девиц там были и полуголые юноши, тоже в блестках. Однако идевицы, и юноши были всего лишь фоном – главным на сцене был певец, которогознала вся страна. Завидный жених, блондин и просто красавец, Николай Басковзаливался соловьем, демонстрируя отменное состояние голосовых связок. Зрителивосторженно ухали и хлопали, свистели и визжали.

Потом я разглядела лица зрителей – и в груди моей началоразгораться пламя праведного гнева.

О, нет, это не были злые дядьки, силой захватившие моеиздательство. Это не были заморские буржуи, скупающие разорившиеся фирмы подешевке. Но это были и не рядовые сотрудники, которым доброе начальствоустроило последний новогодний праздник перед закрытием фирмы.

Среди разгоряченных красных лиц я обнаружила до болизнакомые мне физиономии. Топ-менеджеры, руководители отделов, главныередактора, вездесущий проныра Ветерков – скользкий мужичок, занимавший у насабсолютно непонятную должность «руководителя проектов». И, конечно, самахозяйка издательства «Работа» – несравненная Елена Михайловна Кириллова.