Барышня - воровка - Светлана Алешина

— Софья, — отозвалась Соня, занятая своим делом.

— Софья, София, Соня, Соня Золотой Половник, — проговорил он и оглушительно захохотал, довольный своей шуткой.

— Интересно, все спортсмены такие умники или через одного? — поинтересовалась девушка, вошедшая в столовую. На ней были скромненькие серые брючки, беленькая футболка. Русые волосы стянуты в пучок на затылке. Очки в тонкой металлической оправе придавали ее миловидному лицу без косметики чересчур строгое выражение.

«Это, наверное, Нина, — подумала Соня. — Тоня, кажется, говорила, что Нина терпеть не может Никиту».

— А, наш Синий Чулок проголодался, у нашей серенькой мышки голосок прорезался, — отозвался тот, продолжая хохотать над своими репликами.

Нина села на противоположный конец стола, как можно дальше от молодого человека, всем своим видом показывая, что она не реагирует на его колкости.

Следом за девушкой к столу спустилась смуглая красавица с густой копной иссиня-черных кудряшек. Ее пышный бюст был обтянут красным топиком. На ней были коротенькие джинсовые шортики, расшитые стразами, на ее идеально длинных загорелых ногах красовались шлепанцы на здоровенной платформе, украшенные бусинами, камушками и какими-то искусственными цветочками. На обычном базаре таких шлепанцев не встретишь! Наверное, красавица-брюнетка покупала их в каком-то дорогом бутике…

«Интересно, это Лариса или Диана?» — подумала Соня, разглядывая девушку. Долго ломать голову не пришлось: Никита, переставший жевать, восхищенно причмокнул и отпустил пышногрудой брюнетке комплимент:

— Ларчик, ты персик! Вот это я понимаю, сразу видно, женщина. Красавица, спортсменка, комсомолка. Не то что некоторые, не будем пальцем тыкать.

Красавица улыбнулась и, испуская флюиды очарования, ответила:

— Никитенок, не напрягайся, я общаюсь с мужчинами исключительно пожилого возраста: пузико, лысинка и кошелек. Ты в сферу моих интересов не вписываешься. Направь свои старания на Дианочку, она спит и видит, как бы от мамочки замуж сбежать.

Упоминание о дочери Драконихи заставили Соню отвлечься от наблюдений за собравшимися. Она с трепетом ждала появления Авроры Сократовны в «новом» платье.

К столу уже спустились и Анжелика и Казимир Измайлович. Три места оставались свободными.

Анжелика, одетая в миленький сарафанчик нежно-зеленого цвета в мелкий цветочек, поинтересовалась у Антонины:

— Тоня, а Игорь здесь?

— Анжелика Сергеевна, он рано утром, еще до урагана уехал, у него дела какие-то, из фирмы звонили. Телефоны молчат, дороги размыло…

Хозяйка понимающе кивнула и произнесла:

— Я полагаю, что те, кто хотел обедать, уже собрались, больше никого ждать не будем. Приятного аппетита всем.

Гости дружно отозвались на пожелание и приступили к трапезе. Однако относительная тишина воцарилась совсем не надолго. На лестнице раздались чьи-то шаги, затем послышался ужасный вопль:

— Убили, ограбили, изуродовали!!!

Соня сразу же узнала драконий рык и втянула голову в плечи. Это конец, ее казнят, прямо сейчас, в этой столовой. Казнить, нельзя помиловать!

В дверях возникла грозная фигура Авроры Сократовны. Ее щеки были покрыты красными пятнами, глаза бешено вращались, а рот изрыгал проклятия одно страшнее другого. Дракониха пыталась натянуть платье на колени, но оно упорно поднималось вверх, оголяя короткие и толстые ножки-тумбы. Из-за ее спины выглядывала худощавая крашеная блондинка с ехидным выражением лица.

— Анжелика, твоя горничная испортила мое новое платье! Немедленно выгони ее вон и сообщи в агентство! Я подам на них в суд, они…

— Аврора Сократовна, — попыталась успокоить ее хозяйка, — что случилось? Успокойтесь, мы сейчас разберемся.

— Успокоиться? Да эта мерзавка, — продолжала кричать Аврора, тыча пальцем в сторону Сони, — платье за пятьсот долларов испоганила! Я дала его погладить, а она…

— Дырок и подпалин я не вижу, — спокойно проговорила Анжелика, разглядывая платье.

— Вас обманули, милочка, — вмешалась Лариса, — этой тряпке цена пятьдесят долларов, в отделе для уцененных товаров вещички получше попадаются.

Аврора, сделав вид, что не расслышала этой реплики, продолжала орать, приближаясь к испуганной Соне. Еще минута, и она вцепилась бы ей в горло. От неминуемой расправы Софью спасло вмешательство Кизи.

— Аврора Сократовна, неужели из-за такого пустяка нужно устраивать сцену и портить нам аппетит, — мягко проговорил он, приподнимаясь с места. — Давайте дадим возможность девушке оправдаться. Я как адвокат готов взять на себя защиту…

— Действительно, — вмешалась Анжелика, — ваше платье могло сесть в химчистке. Тогда претензии не Софье, а им нужно предъявлять. Давайте продолжим это разбирательство после обеда, — предложила хозяйка.

Дракониха, злобно взглянув на Соню, уселась за стол и демонстративно не произнесла ни слова за время обеда. Диана, вероятно, из солидарности с матерью, поддерживала молчание. Софья едва дождалась окончания трапезы, помогла Антонине собрать посуду со стола.

— Меня уволят? — жалобно спросила она у домоправительницы.

— Вот еще, ты-то тут при чем? Платье село в химчистке, пусть там и разбираются! Не бери в голову… Анжелика никогда не пойдет на поводу у Драконихи! Ну так, для виду, может, пожурит тебя…

Эти слова немного успокоили Соню, но от случившегося у нее пропал аппетит. Она с завистью смотрела, как дружно опустошали свои тарелки Иван Иванович, Юра и Антонина. Перемыв всю посуду и прибрав на кухне, Софья все еще ждала вызова «на ковер». Однако Анжелика не спешила наказывать горничную. В конце концов Соня устала переживать и бояться. В такой ситуации главное — занять себя каким-нибудь делом, отвлечься.

Соня решила подробнее изучить дом. Еще днем она заметила лестницу на чердак, какие-то чуланчики, пустые комнаты. Такие помещения могут пригодиться ей в будущем расследовании. Прихватив в качестве алиби метелочку для пыли, на тот случай, если ее кто-нибудь застукает, она отправилась на прогулку.