Психиатр - Андрей Шляхов

— Это — Останкино! О-стан-ки-но! Ну как не может быть маньяка в районе с таким названием!

— Обычное название, — пожал плечами Савелий. — Старинное, историческое. Бирюлево или Гольяново…

Редкий случай: посвятив утро субботы мелким домашним делам (закрепил расшатавшуюся розетку, смазал начавшие скрипеть петли туалетной двери, наклеил новые войлочные кругляши на ножки кресла вместо истершихся, заменил выключатель у бра над кроватью), Савелий позвонил брату и, узнав, что у того законный долгожданный выходной, пригласил его в гости. Обычно инициативу проявлял более общительный Виталик.

Встреча проходила в скромной, едва ли не спартанской обстановке — пили чай. Без сахара и пустой, потому что Виталику вдруг вздумалось начать устраивать разгрузочные дни, то есть одни сутки в неделю воздерживаться от еды и употребления спиртного. Эта идея была подсказана брату его собственными штанами, как форменными, так и штатскими. Словно сговорившись, все они начали с трудом застегиваться на поясе, причем с великим трудом.

Савелий попытался объяснить, что подобная разгрузка не даст такой пользы, как нормализация всего питания с отказом от чересчур калорийных продуктов и некоторым уменьшением рациона вообще, но Виталик не стал его слушать. «Мне проще сутки ничего не есть, чем постоянно держать себя в руках», — честно признался он. Савелий не стал настаивать на своем — пусть голодает сутки, если ему так хочется. Более того, чтобы не срывать брату его начинание, Савелий и сам солидарно пил чай без всего, отказавшись от пряников и любимого овсяного печенья с изюмом.

— Бирюлево — от слова «бирюльки»! — Виталик повысил голос почти до крика. — Тамошние жители, наверное, в бирюльки любили играть, всякие мелкие фигульки крючочками растаскивать. Или делали их на продажу всей деревней. А в Гольяново жила беднота, голь перекатная! Потому и Гольяново!

— А в Бескудниково? — поддразнил Савелий.

— Там жили одни паскудники! — рявкнул брат. — А потом первую букву изменили уже потом, для благозвучия! Но ты не уводи разговор в сторону, ты мне скажи — от какого слова пошло Останкино?

— Останки? — неуверенно предположил Савелий. — Надо же, никогда не задумывался…

— Вот-вот! — Виталик хлопнул ладонями по коленям. — Останки! Люди просто привыкли и не замечают, не вдумываются. И дернул же меня черт устроиться именно сюда! Были же варианты в Марьино и в Сабурово. Так нет же, выбрал Останкино. Как же! Крутой район, телевидение, Останкинская башня… А что мне до нее? У меня своя жизнь, у башни своя! Кстати, с ней не все так ладно, как кажется. Она излучает! И неизвестно еще, как это сказывается на мозгах! Я вот заметил, что в последнее время у меня на работе сразу голова трещать начинает. Раньше такого не было…

— Давление мерить пробовал?

— Да при чем тут оно?! — возмутился Виталик. — Я ему про излучение, а он мне про давление! Вы, доктора, вечно не по делу советы даете. Ты же психиатр!

— Да, — подтвердил Савелий.

— Вот и посоветовал бы, как защитить мозги от излучения!

Савелий уперся указательным пальцем в лоб, изображая задумчивость.

— Самое результативное — шапочка из трех слоев фольги, между которыми проложен войлок. И чтобы на верхушке был кусочек янтаря. Натурального.

— Правда? — вытаращился Виталик. — Или прикалываешься…

— Серьезней не бывает! — заверил Савелий. — Это сочетание предохраняет от всех видов излучения. Вокруг шапочки создается замкнутый контур…

Сдерживать смех дальше было невозможно. Савелий начал с хихиканья, а потом заржал в голос, наблюдая за тем, как меняется выражение лица брата. С удивленного на обиженное, с обиженного на суровое, с сурового на смеющееся… Трудно удержаться от смеха, если рядом с тобой кто-то заразительно смеется, пусть даже и над тобой.

— Я подозревал, что все это — лажа, но меня смутил янтарь, — признался, отсмеявшись, Виталик. — Шапочка… В такой на работу только приди — увольнение по ограниченному состоянию здоровья обеспечено. А район у нас все равно паршивый, валить оттуда надо.

— Вали, — разрешил Савелий.

— Не так-то все просто, брателло, — вздохнул Виталик. — И потом, так уходить тоже надо с умом. Горизонтальные перемещения — пустая трата времени, надо по вертикали, причем только вверх. Все выше, и выше, и выше… Я тут несколько дней подряд пробовал спать пораньше ложиться. Приду, быстро поем и сразу в постель. Лариска даже испугалась — не заболел ли.

— А зачем?

— Думал — вдруг осенит меня во сне, ну как Менделеева с его таблицей. Не получилось.

— С разбегу головой об стену не пробовал?

— Издевайся-издевайся, только не забывай, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Рано или поздно мы поймаем душителя, но лучше бы, конечно, раньше. Вот если бы он в Ботаническом саду орудовал…

Виталик махнул рукой, что, мол, мечтать?

— А чем лучше? — спросил Савелий.

— Тогда его можно было бы поймать на живца. Элементарно! Берется несколько сотрудниц… Ну, что там объяснять. А тут как его на живца ловить?

— Можно наблюдать за подъездами, в которые должен прийти участковый врач…

— Была такая идея, но она неосуществима на практике. Вызовы идут один за другим, не успеешь за ними.

— А он успевает.

— Да. — Виталик вздохнул. — Понять бы еще его логику. Почему именно здесь, а не там? Как он выбирает жертву? По каким признакам? Он же ее даже не видит до того!