Мертвый сезон в агентстве «Глория» - Фридрих Незнанский

— И занимаете важный пост?

— Ну… скажем так, немалый. Разве заметно?

— Заметно. Дядя Левон жив?

А вот такого поворота Вячеслав Иванович никак не ожидал. Он потянулся в карман за сигаретами, остановился, огляделся.

— Простите, Нелли, у вас здесь как? Курят?

— Можете. Пепельница на серванте. Ну я жду ответа!

Грязнов закурил, глубоко затянулся и наконец сказал:

— Вы спрашиваете, жив он или нет. Отвечаю: нет. К сожалению…

Ни одна жилка не дрогнула на лице Нелли, лишь еще больше потемнели глаза.

Она раскрыла московскую адресную книгу, лежащую на серванте, достала из нее авиационный билет и протянула Грязнову.

— Сегодня мы должны были улететь в Штаты…

Грязнов посмотрел билет.

— Но самолет давно уже в воздухе. Вы-то почему не улетели?

— Ждала звонка от дяди Левона. И потом, как бы это я могла улететь без него?.. Но я чувствовала… я даже знала, что с ним что-то должно было случиться.

— Давайте наконец познакомимся. Меня зовут Вячеслав Иванович.

— Нелли Гаспарян. Впрочем, вы и сами знаете. Какое у вас звание?

— Генерал-майор милиции.

— А пост какой занимаете?

— Начальник Московского уголовного розыска… Может, кофейком угостите?

— К сожалению, в доме только растворимый.

— Я бы не возражал…

За кофе, который оказался совсем неплохим — крепким во всяком случае, — понемногу разговорились, хотя Нелли отвечала неохотно. Видно, известие о смерти дяди, хотя она и ожидала нечто подобное, девушку все-таки подкосило.

Отец ее, как уже немного знал Грязнов, долгие годы работал во Франции и Англии, руководил торговыми представительствами. После крушения Советского Союза его отозвали из Лондона. На короткое время в отношении него велось следствие — обвинялся в злоупотреблениях. Хотя все закончилось в общем благополучно для него, нервы потрепали основательно. Что быстро сказалось на здоровье. Сломался человек, не вписавшись в новую, «демократическую» жизнь, и умер от инфаркта.

Мать не перенесла ухода мужа, и, чувствуя приближение собственной смерти, Грета Вартановна посвятила наконец дочь в семейную тайну. Оказывается, в Америке проживают ее родные братья — Левон и Жорж, которые соответственно являются дядями Нелли. Оба они закоренелые холостяки, люди достаточно богатые, имеют собственную фирму. В случае беды Нелли может немедленно к ним обратиться за помощью.

Для Нелли это была новость. Она никогда ничего не слышала о своих американских родственниках — ни от родителей, ни от бабушки Софьи Ираклиевны. А причина оказалась проста: до отъезда за границу оба дяди вели жизнь весьма предосудительную, и семья Гаспарянов не поддерживала с ними решительно никаких отношений. Но теперь братья Аракеляны вроде бы остепенились, стали солидными бизнесменами.

Когда Грета Вартановна умерла, Нелли не решилась сообщать об этом в Америку. Но нашлись добрые люди и позвонили. Братья немедленно нагрянули в Москву. Взяли на себя все издержки по похоронам, приватизировали на имя единственной своей племянницы квартиру в Армянском переулке, положили на ее имя солидную сумму в коммерческом банке и высказали серьезное предложение. Они позвали Нелли и Софью Ираклиевну переехать на жительство в Штаты. При этом сохранялись и российское гражданство, и московская прописка. Впрочем, Нелли при ее желании они могли устроить и американское гражданство с возможностью учиться в престижном колледже. Матери же достаточно было и вида на жительство. Но Софья Ираклиевна категорически отказалась, а вот Нелли согласилась.

— И долго вы прожили в Штатах? — поинтересовался Грязнов.

— Больше двух лет.

— Понравилось?

— Очень.

— Тогда, если не возражаете, Нелли, вернемся к началу нашей беседы. Почему у вас возникли тяжелые предчувствия относительно дяди Левона?

— Вы английский знаете? — в свою очередь спросила девушка.

— К сожалению… — печально сказал Грязнов и отрицательно покачал головой. — Мне, милая моя, больше приходится «по фене ботать».

— Это что-то блатное?

— Вот именно… Такая уж работа.

Нелли вышла в другую комнату и принесла красочный журнал на английском. На обложке красовалась уже известная Грязнову диадема.

— На восемнадцатой странице… — вздохнула девушка.

Грязнов полистал и увидел фотографию на целую журнальную полосу: на зеленой траве аккуратно подстриженного газона лежал убитый господин. На вопросительный взгляд Грязнова Нелли ответила:

— Это мистер Леонард Дондероу. Исполнительный директор той фирмы, которую основали мои дяди. Вот вам и ответ на ваш вопрос.

— Вы не могли бы хоть вкратце пересказать мне содержание статьи?

— А вы возьмите этот журнал с собой, переводчики, надеюсь, найдутся…

— Спасибо, но хотелось бы сейчас… Вдруг вопросы возникнут, на которые сможете ответить только вы?

— Речь идет, — неохотно начала девушка, — о залоге драгоценностей из России на сумму более двухсот миллионов долларов. Этот залог отправлен в Штаты правительством России в качестве гарантии за крупную валютную инвестицию из американского банка. Однако в банковские сейфы драгоценности так и не были доставлены. А договор в Москве подписывал именно мистер Дондероу. Если коротко…

— А где вы живете в Америке? В Нью-Йорке?

— Да, на Семьдесят второй стрит. В Верхнем Ист-Сайде. Правда, сейчас квартира пустует — мы переселились в виллу на Манхэттен-Бич.

— Давно?

— Месяца три назад.

— А этот мистер Дондероу бывал у вас там?

— А как же!

— Хороший человек? Как на ваш взгляд?

— Что значит — хороший? Такого понятия у нас, в Штатах, нет. Он был человеком дела. Говорят, подавал надежды как финансист.

— А сколько вам лет, Нелли? Не смущайтесь, я не хочу вас ставить в неловкое положение дамы, скрывающей свой возраст, — с улыбкой заметил Грязнов.

— И не думаю. Двадцать, но какое это имеет отношение?..

— Я подумал, меньше. Оказывается, вы совсем взрослый человек. Теперь мне понятно, почему вы так быстро акклиматизировались в Америке и усвоили их нравы.

— Вы забываете, что я изучаю юриспруденцию!

— Тогда вопрос будущему юристу, — улыбнулся Грязнов. — Что, неладно было в королевстве под вывеской «Голден»? Нечисто?

— Да уж какая чистота, если убивают директора?!

— Не только. Еще и одного из основателей королевства — Левона Аракеляна. А Жорж Вартанович так и не появился в Москве? Я имею в виду — на похоронах вашей бабушки Софьи Ираклиевны?