Херувим. Книга II - Полина Дашкова

- Я рад, что мы с вами понимаем друг друга, - холодно кивнулРайский, - есть еще вопросы?

- Тень убитого короля видел не только принц. Были ещесвидетели. И было убийство. Призрак не врал, - задумчиво пробормотал Сергей,

- Что, простите?- Райский оторвался от бумаг, в которыеуткнулся минуту назад, давая понять, что разговор на сегодня окончен.

- Куда-то я все-таки ездил и с кем-то встречался, - сказалСергей, вставая, - вы сами сказали, как важно мне знать самого себя.

- Сказал. Ну и что?

- Вы ведь извлекли из архива дело этого Михеева?

- Да, разумеется.

- И копию сняли?

Райский встал, вышел из-за стола, приблизился к Сергею ипроизнес, пристально глядя ему в переносицу:

- Зачем вам это нужно, майор? Перед вами поставлена весьмаконкретная задача. Не стоит отвлекаться.

- Моя задача - только Исмаилов? Безопасность СтаниславаГерасимова меня не должна беспокоить? - еле слышно спросил Сергей.

- Это одно и то же, - так же тихо ответил Райский.

- А если все-таки нет?

Несколько секунд лицо Райского оставалось непроницаемым.Очки сверкали, губы были плотно сжаты. Полковник молчал и, вероятно, что-торешал про себя. Сергей не торопил его, принялся вертеть и разглядывать своюновенькую зажигалку. Наконец Райский вернулся за стол, расслабленно опустился вкресло, снял очки и растянул губы в спокойной дружеской улыбке.

- Ну вы и тип, майор. Не ожидал от вас такого упрямства.Охота вам копаться в уголовном деле пятнадцатилетней давности? Охота тянутьпустышку? Извольте, - он открыл ящик, извлек увесистую папку и шлепнул ее настол перед Сергеем, - вот вам копия, в полном объеме. Читайте, наслаждайтесь,можете ее с кашей съесть. Но только не в ущерб нашей с вами основной задаче.

* * *

"Господи, что же со мной происходит? - думала ЮлияНиколаевна Тихорецкая, расчесывая мокрые волосы перед зеркалом.- Какое мне делодо этого человека? Почему я хитрю с собой, сочиняю разные предлоги, чтобывстретиться с ним еще раз? Спасибо, только сочиняю и ничего не предпринимаю. Аведь так хочется, еле сдерживаюсь, чтобы не позвонить Райскому. Вы знаете,Михаил Евгеньевич, меня беспокоит правая носогубная складка моего бывшегобольного. Как я могу с ним связаться?" Юля скорчила перед зеркалом глупуюромантическую рожу, получилось смешно, она попыталась рассмеяться, но вместоэтого чуть не заплакала. Включила фен, короткие влажные волосы встали дыбом подструёй горячего воздуха.

В ее теперешней жизни все было разложено по полочкам ирассчитано по минутам. Ей просто некогда и не в кого было влюбляться. С каждымгодом выбор уменьшался, медленно, но верно приближаясь к нулю. Мужчины еевозраста и старше были женаты. Таких отношений, вороватых и бессмысленных, онане хотела. Оставались холостяки, но эта порода отличалась странностями иделилась на три категории - самовлюбленные болваны, застенчивые меланхолики исумрачные коллекционеры любовных побед с жалобными глазами и липкими лапами.Все одинаково скучно.

Иногда на Юлю накатывали острые приступы одиночества, онаначинала чувствовать, как стремительно уходит время, как тяжело и холодно дышитв затылок старость. Она заставляла себя думать о работе, о своих больных, Шуре.Из зеркала смотрело молодое, красивое лицо. Все было хорошо, и вряд ли стоилочто-либо менять.

- Мам, ты что с собой сделала? - Шура возникла в зеркале заспиной Юли и уставилась на нее так, словно увидела впервые в жизни.

Фен гудел. Юля не слышала, как она вошла.

- Шурище, ты уже вернулась? - спросила она, выключая фен ирастерянно улыбаясь.

- Нет, мамочка, я еще в пути,- хмыкнула Шура, - мам, нускажи честно, что с тобой происходит?

- Ничего. Почему ты спрашиваешь?

- Ты какая-то не такая. Совсем новая. Помолодела лет надесять и похорошела.

- Это тебе так кажется, мы просто с тобой стали редковидеться и ты от меня отвыкла.

- Да нет же, мамочка, я тебя наизусть знаю, ты очень сильноизменилась, - упрямо повторила Шура, - это все замечают. Не только я.

- Кто же, интересно?

- Вика. Она сказала, ты стала порхать, как птичка, и всевремя улыбаешься. К чему бы это, мамочка?

- Ой, прекрати, - поморщилась Юля, -Я сплю не больше пятичасов в сутки, я дико устала и выгляжу отвратительно. Смотри, какие у менясиняки под глазами, щеки ввалились. Чтобы не быть бледной, как смерть, я румянюсь.И вообще, отстань. Расскажи, что сегодня было в школе.

- В школе, между прочим, меня достали: почему я никому нерассказала, что моя мама оперирует великую Анжелу.

- Что, прости?

- О, проснулась наконец! Доброе утро! У нас в классе естьдве девочки, фанатки Анжелы. Сегодня они привязались ко мне на большойперемене, умоляли, чтобы я передала тебе постеры с портретами их обожаемойпевицы и чтобы ты попросила для них ее автограф. Я, конечно, картинки не взяла,но обещала с тобой поговорить. Мам, ну я не могла их послать. Тактичные намекиони не поняли, а на откровенность я не решилась, они все-таки моиодноклассницы, мне совершенно не хочется иметь врагов. Я и так отбивалась отних как могла. Ты представляешь, сколько вопросов они мне задавали! В гостинапрашивались, чтобы с тобой встретиться.

- И какие же вопросы?

- Ну, например, правда ли, что Анжелу изуродовал из ревностиее любовник, чеченский террорист Шамиль Исмаилов? Правда ли, что он личнооплатил ее лечение? Они стали уверять меня, будто ты с ним встречалась и он далтебе чемодан зеленого налика, чтобы ты оперировала Анжелу. Еще они просили,чтобы я узнала у тебя, какое станет у Анжелы лицо после операции. Точно такое, какбыло или другое. Ну что с них взять, с убогих?

- Так, погоди, - Юля зажмурилась и покрутила головой, чтобынемного прийти в себя, - давай-ка по порядку. Откуда они взяли весь этот бред:чеченского террориста, чемодан с зеленым наликом и прочее?

- Мам, ну ты что, вчера родилась? - Шура удивленно вскинулаброви. - Из желтой прессы, конечно. Откуда еще? Они сидят в Интернете,выискивают все, что есть об их кумире. Можешь сама посмотреть, если такинтересно. А я, между прочим, есть хочу.

- Да, конечно, сейчас я что-нибудь приготовлю.

- Мама, у нас пустой холодильник, - надменно простоналаШура, - ты забыла, Вика у нас больше не живет. Это при ней всегда было чтопокушать. А сейчас мы опять вернулись к своему первобытному состоянию. Может,cxoдим куда-нибудь, пообедаем? Заодно отпразднуем твое возвращение изкомандировки и мои пять баллов за городскую контрошку по английскому. Междупрочим, это не просто оценка. Это покупка скетчерсов.