Инспектор и бабочка - Виктория Платова

Андрес. Андрес из кофейни «Старая подкова», встретивший неизвестную женщину и влюбившийся в нее. История, которую Субисаррете поведала официантка, – вовсе не сентиментальный вымысел, как думал Субисаррета. Сжираемый безнадежной страстью, Андрес покончил с собой. Тихо истаял под мостом Деревянных башмаков. А неизвестной женщиной была Дарлинг, в которую влюбляются все с самыми печальными для себя последствиями. Он и сам едва не влюбился. Или – влюбился? В любом случае ожидать хорошего не приходится.

– Он утонул. Бросился в воду и не выплыл, не так ли? – медленно произнес Субисаррета.

– Да. Всего-то и нужно было, что воткнуть булавку в определенное место. У Лали целый набор булавок.

И целый набор тряпичных кукол со старательно выведенными буквами «А» – Альваро, Амади и… Андрес.

– Там был еще один утопленник, в Брюгге. С синей полосой на шее. Я видел его фотографии в местном полицейском управлении. Может быть, тогда еще шестилетняя девочка тоже была причастна к этой смерти?

Дарлинг удивленно приподняла бровь:

– Вы знаете и о нем? Что еще вы о нем знаете?

– Ничего больше.

– А ведь это и был Кристиан Платт. Настоящий Кристиан Платт. Одно время он… работал со мной. Довольно долго. Можно сказать, нас познакомила мать Лали и Исмаэля. И после ее смерти нам не захотелось расставаться.

– С Кристианом Платтом?

– Да. И нам обоим не хотелось возвращаться к прошлой жизни, ведь ничего хорошего в ней не было.

– Торговля оружием куда занимательнее? – не удержался Икер от иронической улыбки.

– Торговля оружием имеет и побочные эффекты. У нас была назначена встреча в Брюгге. После того как Кристиан обговорит детали сделки с одной заинтересованной стороной. Но встреча не состоялась. Кристиана убили за сутки до того, как мы приехали туда. Вот и все. И Лали здесь совершенно ни при чем.

– Но она знала настоящего Кристиана Платта?

– Да. И была по-своему привязана к нему. Она была привязана ко многим, кто так или иначе знал ее мать.

– Владелец яхты «Candela Azul», ваш старинный друг… Из них?

– Янек? Да. Вы проявляете чудеса проницательности, Икер. Но мы стали друзьями позже.

– И снова подружились на ниве торговли оружием? – Субисаррета все еще в состоянии продуцировать хоть какие-то реплики, хотя пустота внутри никуда не делась.

– Нет. Торговля оружием здесь ни при чем, это всего лишь человеческие отношения. Люди часто меняются с возрастом, становятся алчными, обрастают дурными привычками. Янеку удалось счастливо избежать этого. Но я всегда могу на него положиться.

– Даже в самых неприглядных делах?

– Я стараюсь ограждать Янека от неприглядных дел.

Меньше всего Субисаррету интересуют душевные качества неизвестного ему владельца яхты, подлинная смерть Альваро, ставшего Кристианом, – куда интереснее.

– И как же Альваро… перевоплотился в Кристиана?

– Он не мог не стать Кристианом. Ведь он хотел остаться со мной, и я хотела того же. И Лали… Она бы никогда не смирилась с Альваро. Но к Кристиану она относилась благосклонно, ведь он уже успел стать членом семьи…

– Что за бред! – инспектор шумно вдул ноздрями воздух. – Даже маленький ребенок в состоянии отличить одного человека от другого. А Лали еще и умна. Не хотите же вы сказать, что она поверила в эту историю с подменой?

– Нет, конечно же. Но ей понравилась сама идея эксперимента. Ее забавляло, как взрослый человек день за днем, час за часом отказывается от себя самого. А Альваро… Он просто хотел быть рядом со мной и принял все условия.

– Стать Кристианом Платтом со всеми вытекающими… м-мм… для вашего оружейного бизнеса последствиями – это было условием?

– Да. Стать членом семьи. Это было условием. Он должен был забыть свою прошлую жизнь.

Инспектору хочется плакать. Бедняга Борлито, святая душа, самый лучший на свете друг! В какую же трясину ты влез, ослепленный любовью!..

– То, что вы совершили с ним, – бесчеловечно.

– Он сам выбрал свою судьбу. Без всякого принуждения, поверьте.

– Он был художником, Дарлинг. Настоящим, большим художником.

Странно, что об этом приходится напоминать ценителю живописи, который еще десять минут назад восхищался талантом Борлито. Странно, что маленький дьявол Лали, способный манипулировать любым человеком, способный убивать на расстоянии при помощи полностью подконтрольных ей живых мертвецов, вдруг отступила от своих правил, презрела собственное могущество. Странно, что сам Субисаррета готов называть дьяволом того, кого совсем недавно называл ангелом. Что-то здесь не так. Не так с самой Дарлинг, вот оно что! От полной апатии не осталось и следа, она больше не выглядит усталой, напротив – полной сил. И она… похожа на женщину с фотографии в номере Исмаэля.

Не хотел бы я быть ее врагом.

– От карьеры художника тоже пришлось отказаться.

– И согласиться на чип в голове?

– Чип, да. Это Африка, Икер. Иногда приходится иметь дело с мутными личностями, которых полно в нашем бизнесе. И двойная, и даже тройная игра – совсем не редкость, вот и приходится подстраховываться.

– Даже в случае с Альваро, которого вы любили?

– Я была страстно влюблена, а это – не одно и то же. Со временем страсть затихает и на многие вещи начинаешь смотреть трезво. Кроме того, Кристиан… м-м… Альваро занимался антиквариатом и аукционными торгами. Еще одна отдушина для творческой натуры, не так ли? Мы не должны были ни на минуту терять связь. И если уж на то пошло… Он не знал о чипе в голове. Небольшая травма во время игры в крикет, наложенные швы…

На площадке для игры в чертов крикет нет ни души, когда она успела опустеть? Каким образом Икер пропустил этот момент? Так же как и момент преображения Дарлинг: прекрасный папоротник преобразился и стал совсем другим растением.

Плотоядным.

Икер никак не может толком вспомнить ни одного названия: росянки, непентесы, что-то связанное с Венерой, что-то связанное с мухоловкой, и здесь уже рукой подать до мышеловки.

Ловушки. Западни.

– Чип здорово помог нам. Я ведь не зря сказала вам о трезвом взгляде на вещи. Со временем Альваро изменился, – слова Дарлинг бьют Субисаррету наотмашь маленькими мячами для крикета. – Наверное, он скучал по себе прошлому. И по своему ремеслу…

– Это было не ремесло.

– Неважно. Он подсел на местную африканскую наркоту. Снюхался с людьми, исповедующими культ бвити и даже набил себе татуировку, мне она никогда не нравилась. И его увлечение пограничными состояниями – тоже. Эта наркота – редкостная дрянь, но эффект от ее употребления впечатляет. Психоделика без всяких примесей. Вы согласны со мной, дорогой мой суперполицейский?