Дочь палача и Совет двенадцати - Оливер Петч

Магдалена вздрогнула. Лет двадцать…

Она вспомнила мумию, найденную в погребе. Она пролежала там много лет. Скорее всего, Михаэль Дайблер в то время уже стал палачом. Анни умерла от порции красавки. Может, Эльфи, Еву и Терезу Вильпрехт тоже отравили подобным образом?

Такое вообще возможно?

– Вы… и Еву отправили к Вальбурге? – неуверенно спросила Магдалена.

– Да мы же тебе сказали! – проворчал ван Уффеле и дернул веревки. – Сегодня с утра. Она сама сказала, что не хочет этого ребенка, мол, от него будут только сложности для нее и для нас. Поэтому мы тайком отвезли ее к Вальбурге. Всё как обычно. Та избавляет девушку от ребенка, спорыньей, пижмой или чем там еще. Если слишком поздно, то в ход идет игла. Лучше ее никто не умеет. Умирают от этого очень редко.

Йозеффа кивнула.

– А потом она сажает их на плот, чтобы они исчезли из Мюнхена. Она неплохо на этом зарабатывает. И мы больше не слышали про этих девиц. Отличная сделка, откуда ни глянь.

Магдалена снова вздрогнула. Больше не слышали…

– Мы не можем позволить себе, чтобы кто-то из них проболтался, – добавил ван Уффеле. – Наши заказчики слишком богаты и могущественны.

– И как прошло с Евой? – спросила Магдалена.

– Было немного странно. И вообще Вальбурга сегодня была какая-то… – Йозеффа подыскала подходящее слово, – …рассеянная. Вообще-то Ева попала к ней слишком поздно. Мы думали, палачиха возьмется за иглу. Но она только дала ей какой-то отвар и поспешила с ней к пристаням, еще на рассвете.

Магдалена поежилась. Неужели за всеми этими убийствами стояла Вальбурга?

Но зачем ей это делать? Дочь палача считала ее искренней и доброй женщиной. Это просто в голове не укладывалось! Тем не менее ей стало не по себе при мысли, что София сейчас одна с Вальбургой. И что там с Барбарой? Нужно было срочно возвращаться в дом Дайблера. Но прежде следовало помочь Паулю.

И кое-кому еще…

Магдалена склонилась над Паулем. Он по-прежнему крепко спал. Рана перестала кровоточить, и женщина вздохнула с облегчением. Похоже, худшее миновало. Она повернулась к Петеру и остальным ребятам, которые молча следили за разговором.

– Послушайте, вам нужно будет отнести Пауля к этому доктору Гайгеру, на Зендлингскую улицу! Он знаком с отцом, поэтому должен помочь.

Петер посмотрел на нее с удивлением.

– Но почему бы не отнести его домой, к отцу и Вальбурге?

– Просто сделай, как я прошу, – ответила Магдалена.

Она не знала, кто был сейчас в доме у Дайблера. После всего услышанного ей было спокойнее знать, что Пауль в руках доктора Гайгера.

– А ты? – спросил Петер. – Что ты будешь делать?

– Я приду позже и постараюсь не задерживаться, – Магдалена решительно вскинула голову. – Но прежде я должна сказать девушкам в спальне, что здесь происходит на самом деле. Пусть они решают, как поступить с этими свиньями. Я не имею на это права.

Она подумала о Шарлотте, как та плакала под одеялом, поруганная и окровавленная. Об Агнес, которую венецианцы избили до неузнаваемости. Обо всех девушках, которые трудились тут за гроши и расставались с надеждой на лучшую жизнь.

Магдалена надеялась, что они наконец-то поборют страх и выберут свободу.

Но уверенности в этом у нее не было.

* * *

Куизль гнал лошадь через лес, Георг ехал следом на своей кляче. Как и по пути сюда, они позаимствовали лошадей. Только осла пришлось оставить – и Симона тоже. В спешке палач так и не разыскал его, а время поджимало. У Якоба появилась страшная догадка. И если она оправдается, в опасности окажутся не только Ева с Магдаленой, но его внучка…

Вопли казначея еще долго неслись ему вслед. Даже когда Якоб вернулся к гроту, чтобы разыскать сына, его мольбы раздавались где-то в отдалении. Георг тем временем справился с Фрисхаммером, связав его веревками из сундука. В таком виде он и оставил фальшивомонетчика в гроте. Объясняться не было времени, и Якоб просто велел сыну следовать за ним. Уже по дороге он рассказал Георгу о том, что узнал от Пфунднера.

– Итак, Анни избавилась от ребенка, – просипел тот; его кляча с трудом поспевала за лошадью Якоба. – Остальные девушки, вероятно, тоже. И что? Поэтому нужно так ломиться? Мы же до сих пор не разыскали Магдалену!

– Теперь я больше чем уверен, что ее мы на этом карнавале не найдем. Потому что милая Вальбурга нас обманула, – хмуро проговорил Куизль-старший. – Твоя сестра, наверное, до сих пор на мануфактуре, и мы зря беспокоились.

Георг посмотрел на него в недоумении.

– Но с чего бы Вальбурге обманывать нас?

– Потому что все эти девушки, вероятно, шли к ней за помощью. Она отправила нас по ложному следу.

Якоб ударил лошадь пятками, подгоняя ее. Георг ехал чуть позади и постоянно цеплялся за низкие ветви. Они по-прежнему были в костюмах, уже довольно потрепанных, и сильно замерзли.

– Я самый безмозглый дурак во всей Баварии! – проворчал Куизль. – Почему я раньше до этого не додумался? Все искал связь между этими происшествиями… А связь эта была очевидна, все время была у меня перед носом. Дело не только в медальонах. – Он принялся загибать пальцы. – Анни была беременна. Когда я вскрывал ее тело, матка была чуть вздута. Но я не придал этому значения – все-таки речь шла об отравлении, а не о беременности. У этой мумии был мешочек с травами. Запах почти выветрился, но пижму я учуял. А ее часто применяют, чтобы вызвать выкидыш! У Эльфи, которую убили колом, тоже нашли мешочек. Дайблер говорил мне об этом, но я, осел, позабыл! – Он хлопнул себя по лбу. – Каждая из этих девушек избавилась от ребенка или собиралась избавиться! Готов поспорить, что Тереза Вильпрехт тоже была беременна. А куда идет девушка, если хочет избавиться от плода?

– Ну… к знахарке, – предположил Георг.

– Только не в Мюнхене. Тут знахарки живут в городе, под строгим надзором. Даже в больнице Святого Духа есть родильная комната. – Его отец мрачно помотал головой. – Нет, они тайком идут к жене палача. Всем известно, как хорошо те разбираются в травах и ядах. Моя Анна не исключение. Но с Вальбургой никто не сравнится.

– Хочешь сказать, жена Дайблера все эти годы убивала девиц, которые приходили к ней за снадобьем для вытравления плода? – Георг посмотрел на него с недоверием.

– Не могу сказать с уверенностью. И не вижу мотива… Хотя кое-какие догадки имеются, – задумчиво ответил Якоб. – Но все эти девушки приходили к Вальбурге, и теперь они мертвы. И вспомни отравленное пиво! Кто, кроме палачей, знал, что кружки оставляли в трактире? Только Вальбурга, жена мюнхенского палача. Думаю, она и мастера Ганса сначала отравила, а уж только потом четвертовала… Должно быть, он что-то выяснил.

– В тот раз, когда он бродил вокруг дома… – Георг задумался. – Думаешь, он выслеживал вовсе не Барбару, а…