Место под солнцем - Лиза Марклунд

– Вы хотели поговорить со мной? – сказала она на превосходном оксфордском английском.

– Вы – Фатима? – спросила Анника.

– Да, я Фатима.

– Меня зовут Анника Бенгтзон. Я приехала из Швеции. Я работаю в газете, которая называется…

– Я знаю, кто вы.

Анника набрала в легкие воздуха, но не смогла произнести ни звука.

Фатима обошла стол и села на старый стул.

– Зачем вы сюда приехали?

Она смотрела на Аннику взглядом человека, привыкшего повелевать.

Анника с трудом удержалась от того, чтобы сделать шаг назад.

«Во всяком случае, я не ошиблась адресом. Она знает, кто я. Значит, знает, чем я занимаюсь».

– Я журналист, – ответила Анника, – и хочу получить ответы на свои вопросы.

На лице Фатимы не дрогнул ни один мускул.

– Почему я должна отвечать на ваши вопросы?

– Почему нет? Или вам есть что скрывать?

Фатима целую минуту оценивающе разглядывала Аннику.

– Может быть, вы ответите мне на мои вопросы?

– Я? – удивленно спросила Анника. – На какие?

– Где Филипп?

Анника во все глаза уставилась на женщину.

– Филипп? – переспросила она. – Филипп Андерссон?

Фатима коротко кивнула.

Анника откашлялась. Эта женщина знала, что она была на пресс-конференции после освобождения Филиппа. Она ничего не потеряет, если ответит.

– Его освободили из тюрьмы в Кумле вчера утром. Я видела Филиппа в конторе его адвоката на Шеппсброн в Стокгольме вчера, перед обедом. Где он находится сейчас, я не имею понятия, – добавила она.

– В котором часу вы видели его в Стокгольме?

Анника напрягла память.

– Приблизительно без четверти двенадцать.

– Есть ли у него какой-нибудь паспорт?

– Паспорт?

Анника задумалась.

Однажды она писала статью об одном заключенном, который не мог поехать на похороны своей матери в Шотландию. Человек был в отчаянии, но правила были строги и неукоснительны. У него отобрали паспорт, когда он сел в тюрьму, и он считался осужденным в течение года после освобождения или даже больше. Анника нашла параграф закона, который регулировал этот вопрос, – параграф двенадцатый закона о паспортах.

Человек, осужденный на пожизненное заключение, не мог иметь паспорт.

Она также знала, что на получение паспорта уходит пять рабочих дней, так как она сама несколько лет назад пыталась ускорить этот процесс, но потерпела полное фиаско.

Возможно, он мог потребовать временное удостоверение на выезд в Арланде, как это сделала Анна Снапхане, когда ей надо было лететь в Турцию чартерным рейсом.

Она покачала головой:

– Обычный паспорт получить он не мог, но, возможно, получил временное удостоверение.

– Швеция входит в Шенгенскую зону?

Анника кивнула.

– Значит, по Европе он может ездить по внутреннему документу?

Анника снова кивнула.

Фатима встала, подошла к двери, открыла ее, что-то сказала по-арабски и снова закрыла дверь.

– Вы его знаете? – спросила она. – Вы знаете, что он был за человек?

Анника спрятала левую руку за спину.

– Один раз я брала у него интервью, но лично не была с ним знакома.

Фатима вернулась к столу и села.

– Я уже ответила на много вопросов, – сказала Анника. – Могу я теперь задать вам свои?

Фатима промолчала, и Анника расценила это как согласие.

– Здесь ли Сюзетта?

Женщина по-прежнему не шевелилась. Она даже не моргнула глазом.

– Почему вы думаете, что она здесь?

В вопросе женщины не было, собственно, вопроса. Она прекрасно знала, кто такая Сюзетта. Во всяком случае, она точно знала ответ на вопрос.

Анника стала лихорадочно соображать, что ответить. Об электронном письме говорить было нельзя, это могло навлечь на девочку неприятности.

– У Сюзетты есть очень близкая подруга Амира. Об этом она рассказывала своим друзьям, и это не было ни для кого секретом. Амира живет на ферме в окрестностях Асилаха. Если вы знаете, кто я, то знаете, что я пишу статьи. Я писала о Сюзетте, я била тревогу в связи с ее исчезновением. Я хочу с ней встретиться.

В дверь постучали. Фатима встала и открыла ее. Анника услышала приглушенные голоса, говорившие по-арабски. Фатима вышла в холл и закрыла за собой дверь.

Вернулась она через долгих пять минут.

– Мы продолжим этот разговор завтра утром. До этого времени вы отстанетесь нашим гостем. Ахмед проводит вас в вашу комнату.

Она вышла, и в комнату вошел знакомый Аннике мальчик. Он принес ее сумку, в которой не осталось ничего, кроме зубной щетки, блокнота, ручек и белья. Компьютер, мобильный телефон и фотоаппарат исчезли.

– Suivez-moi[25], – сказал он.

Анника взяла почти невесомую сумку и пошла за ним.

Они прошли через темный холл и поднялись по левой лестнице. Эта винтовая лестница поднималась вверх на несколько этажей и упиралась в массивную деревянную дверь. Мальчик открыл дверь, и они оказались в тускло освещенном коридоре.

– Allez[26], – сказал он и пошел за ней.

Они миновали почти весь коридор. Потом мальчик остановился перед узкой дверью с левой стороны коридора.

– Ici[27], – сказал он.

Анника вошла в комнату и услышала, как за ее спиной закрылась дверь.

Она обернулась, чтобы спросить, долго ли ей придется здесь пробыть, но услышала лишь, как повернулся ключ в замке.

Мертвец на берегу

Косоглазый был немного слаб на голову. Поговаривали, что его родной отец однажды так сильно ударил его по лицу, что один глаз окосел, а одно ухо оглохло, но это, наверное, были пустые сплетни. Он стал одним из первых приемных детей в Гудагордене и никогда не задавался и никого из себя не корчил.

У него была лишь одна слабость.

Он не мог спокойно пройти мимо девчонки, особенно мимо Принцессы. Он прятался в камышах и подсматривал за ней, когда она купалась, он подкрадывался к ней сзади и хватал за грудь или за ляжки, прижимался к ней и терся о нее своим причинным местом.

Девочка-тролль не спускала с него глаз и не подпускала к Принцессе.