Темный огонь - К. Дж. Сэнсом

– Полагаю, моя преданность семейным интересам кажется вам проявлением ограниченности, – прервала мои невеселые размышления леди Онор.

– Ничуть. Преданность семье всегда вызывала во мне уважение.

– В прежние времена, когда земли принадлежали старинной аристократии, в стране было больше порядка. Теперь, когда они перешли к новым владельцам, поля превратились в пастбища, и тысячи крестьян оказались выброшенными на большую дорогу. Не зря говорят, что овцы съели людей.

– Да, превращение полей в пастбища – это великое зло. Но, думаю, вы не будете отрицать, что нынешние времена дают простолюдинам возможность изменить свое положение к лучшему, и в этом их важное преимущество.

По губам леди Онор скользнула улыбка.

– Уверена, Мэтью, вы считаете меня совершенно неискушенной во многих вопросах, – сказала она, и я в очередной раз поразился ее проницательности.

– Однако, осмелюсь заметить, вы и сами порой бываете наивным, – продолжала она. – Думаю, вам и в голову не приходило, что на каждого человека, который, прибыв в город, преуспел в своих начинаниях, приходятся сотни умерших от голода в сточных канавах.

– Согласен, необходимо принять меры, которые обеспечили бы всеобщее благоденствие.

– Такие меры никогда не будут приняты. Законники и купцы, заседающие в парламенте, заботятся лишь о собственном благополучии. Как и все новые люди, появлению которых вы так радуетесь.

– Леди Онор, должен признать, я давно уже не встречал женщины, которая могла бы сравниться с вами по остроте ума и широте взглядов, – произнес я и чуть погодя добавил: – По крайней мере, последние шесть лет я ни разу не наслаждался общением с женщиной на равных.

– Вижу, вы не ожидали от женщины подобных умозаключений, – с улыбкой заметила она. – Мне кажется, Мэтью, мы с вами по-разному представляем разумное устройство общества. Но это не беда. Разногласия лишь придают вкус беседе. Кстати, я счастлива узнать, что вы и прежде были знакомы с женщинами, способными поддерживать разговор не только о стряпне и рукоделии.

– Я знал лишь одну такую женщину, – проронил я и коснулся своего траурного кольца. – Я хотел жениться на ней, но она умерла.

– Мне очень жаль, – сочувственно откликнулась леди Онор. – Я знаю, что это такое – потерять любимого человека. Это кольцо вы носите в память о ней?

– Да. Хотя, откровенно говоря, я не имею на это права. Незадолго до своей смерти Кейт обручилась с другим, – сказал я, сам удивляясь тому, что леди Онор вынудила меня к столь откровенным признаниям.

– Это вдвойне печально. Но почему вы не проявили настойчивости, добиваясь ее руки?

Прямота, с которой был сделан этот вопрос, нисколько не соответствовала правилам хорошего тона, но меня это мало заботило.

– Я боялся. Боялся, что Кейт меня отвергнет.

– Из-за… из-за вашего телосложения?

Даже леди Онор мгновение поколебалась, подбирая нужное слово.

– Да.

Я отвернулся и уставился на реку.

– С вашей стороны было чрезвычайно глупо придавать этому такое значение, Мэтью. Вы напрасно упустили возможность соединиться с любимой женщиной.

– Может быть, вы и правы.

Я посторонился, пропуская молодую пару, за которой бежала крохотная собачка. Слова леди Онор согрели мне сердце, однако я вновь приказал себе быть осмотрительным.

– Неужели вы думаете, что всех женщин привлекают в мужчинах исключительно гордая осанка и стройные ноги?

– Так или иначе, приятная внешность еще никому не приносила вреда, – пробормотал я.

– От внешних достоинств мало проку, если они сочетаются с грубостью нрава и скудоумием. Муж мой был на двадцать лет старше меня, однако это не помешало нашему браку быть счастливым. Очень счастливым.

– Пожалуй, мне стоит снять это кольцо, – заметил я. – Признаюсь, сейчас я очень редко вспоминаю о Кейт.

– Воспоминания могут превратиться в путы, – произнесла она, пристально глядя на меня. – После смерти Харкурта я пообещала себе, что не стану жить воспоминаниями. Его бы это ничуть не обрадовало.

Мы подошли к пристани Бардж-хаус. Несколько лодок ожидало пассажиров.

– Думаю, мы переправимся через реку здесь, – предложил я. – Я оставил лошадь неподалеку от причала Трех Журавлей, и мы можем причалить именно там.

– Отлично. Подождите минуту, я лишь прикажу Полу вернуться к арене и передать, что я отправилась домой. Иначе Уильям Марчмаунт решит, что меня похитили.

С этими словами леди Онор подошла к своим слугам и камеристкам.

Обернувшись, я увидал Сабину и Эйвис Уэнтворт, стоявших на дорожке. На девушках были яркие летние платья, глаза их странно блестели, без сомнения, под действием белладонны. Между сестрами темнела приземистая фигура их бабушки, по-прежнему облаченной в глубокий траур. Девушки словно приросли к месту, не сводя с меня испуганных глаз. Их напряженная неподвижность производила удручающее впечатление. – Что вы встали, девочки? – раздался резкий голос старухи.

В ярком дневном свете лицо ее, с затуманенными бельмами глазницами, до крайности напоминало череп, обтянутый истончившейся пергаментной кожей.

– Здесь мастер Шардлейк, бабушка, – растерянно пробормотала Сабина.

Я поспешно поклонился. Старуха на минуту замерла, словно принюхиваясь к воздуху. Потом лицо ее приняло суровое выражение.

– Я надеюсь, сэр, вы сообщите мне, что наконец изобличили преступницу, – изрекла она. – Вы видите, я до сих пор ношу траур по своему убитому внуку. И я не сниму его, пока правосудие не свершится над той, что стала причиной его смерти.

Старуха говорила спокойно и размеренно, вперившись взглядом в пустоту. Леди Онор, вновь подойдя ко мне, вопросительно посмотрела на дам семейства Уэнтворт. Меж тем один из ее слуг торопливо зашагал по направлению к арене, где проходила медвежья травля.

– Простите, мистрис Уэнтворт, но мне придется вас оставить. Здесь со мной леди, и я должен ее сопровождать.

– Леди? С каких это пор горбатые крючкотворы стали разгуливать в обществе леди? – проскрежетала старуха.

– Вряд ли вам стоит высмеивать чужие недостатки, сударыня, – резко сказала леди Онор, – ваша наружность отнюдь не радует взор.

Мистрис Уэнтворт незамедлительно повернула голову на незнакомый голос.

– Мое уродство пришло ко мне с возрастом, – отрезала она. – Может, сейчас вы красивы, но с годами не избежите подобной участи. А ваш гнусный крючкотвор родился на свет горбатым. Так Господь помечает тех, чья душа исполнена зла.

– Пожалуй, за такие кощунственные речи старую ведьму стоит утопить, – с негодованием произнесла леди Онор, обращаясь ко мне.