Кристина + Сергей = Смерть. Любовь под присмотром КГБ - Леонид Млечин

— Да, но обратите внимание на то, с какой скоростью происходит смена кадров, — сказал Логинов. — Щелокова сразу сняли. Новый министр внутренних дел — Федорчук. Новый председатель КГБ — Чебриков… И Юрий Владимирович явно не собирается на этом останавливаться.

В кабинет министра иностранных дел заглянул помощник:

— Извините, Андрей Андреевич! Только что позвонили от товарища Андропова. Он просит вас немедленно приехать.

Лицо Громыко даже не дрогнуло.

— Еду, — будничным тоном сказал он.

Зашел в комнату отдыха и через мгновение появился уже в пальто, шарфе и меховой шапке.

— Машина ждет, — доложил прикрепленный.

Логинов проводил Андрея Андреевича странным взглядом.

Помощник поймал его взгляд:

— Кем Андрей Андреевич вернется?

— Смерть Брежнева, к моему удивлению, Громыко перенес спокойно, — заметил Логинов. — Видимо, не боится за свое положение. Он Юрия Владимировича хорошо знает. Но прежний Андропов и Андропов в кресле генерального — разные люди.

Кремль. Кабинет Андропова

Новый генеральный секретарь сделал Громыко приятное предложение:

— Я, конечно, хотел бы, чтобы ты продолжал работать министром иностранных дел. Но в то же время… Если ты согласишься, Андрей, предлагаю тебе стать председателем президиума Верховного Совета СССР. Кому, как не тебе, занимать столь важный государственный пост?

Громыко не спешил с ответом.

Андропов добавил:

— У меня нет сомнений, что товарищи и на политбюро, и в Верховном Совете поддержат мое решение.

Но Андрей Андреевич отказался:

— Спасибо, Юрий Владимирович, но я должен продолжить работу на своем месте. Уверен, что в министерстве иностранных дел принесу больше пользы.

Андропов очень удивился. У него вырвалось:

— А я думал, тебе это предложение понравится.

— Благодарю тебя еще раз за лестное предложение, — твердо повторил Громыко. — Но я думаю, в создавшейся международной обстановке мне не следует покидать министерство.

— Ну, как скажешь, — не без уважения произнес Андропов. — Тогда…

Он задумался.

— Я все-таки думаю, что как минимум надо укрепить твои позиции и твой статус в руководстве страны. Как ты посмотришь на то, чтобы стать одновременно и первым заместителем главы правительства?

Когда Андрей Андреевич вышел от генерального, в приемной к нему подошел высокий и статный седовласый первый секретарь ЦК компартии Украины. Он направлялся к Андропову. Они с Громыко поздоровались. Пожав руку, Андрей Андреевич хотел пройти. Но хозяин Украины задержал министра.

— Хотел кое-что с вами обговорить. Я по решению политбюро лечу в Соединенные Штаты. Во главе делегации Верховного Совета… Наш приезд, несомненно, станет для американцев важным событием. Предполагаю, что в Вашингтоне возникнет вопрос о сокращении ядерных вооружений. Так вот я намерен сказать американцам следующее…

Громыко его прервал:

— Что бы вы ни сказали, вы можете допустить неточность, а это осложнит наши переговоры. Этот вопрос у нас в стране знают только два человека: я и мой первый заместитель. Так что вам лучше промолчать.

И министр направился к лифту.

МИД. Кабинет Громыко

Логинов дожидался Громыко в его приемной. Когда Андрей Андреевич вошел, бросился его поздравлять:

— Только что ТАСС передал — вы назначены первым заместителем председателя Совета министров. Поздравляю!

Громыко равнодушно кивнул:

— В практической жизни это ничего не меняет.

Логинов зашел вслед за ним в кабинет, прикрыл за собой дверь:

— Честно говоря, я ожидал иного назначения. Почему-то я предполагал, что вам предложат пост председателя президиума Верховного Совета.

Громыко сказал — без малейших эмоций:

— Такое предложение и было сделано.

— И вы отказались? — удивлению Логинова не было предела.

Громыко с легкой улыбкой объяснил:

— Я не сомневаюсь, что пройдет два-три месяца после моего назначения на пост председателя президиума, как Юрий Владимирович крепко пожалеет о своем предложении. Этот пост очень скоро понадобится ему самому для ведения международных дел.

Кремль. Комната заседаний политбюро

Андропов внимательно посмотрел на собравшихся:

— У меня перед заседанием политбюро были председатель Госплана и министр финансов. Они оба нарисовали тревожную картину положения в экономике.

Все ждали, что новый генеральный секретарь скажет по этому поводу, что он предложит.

— Товарищи правы, нам трудно. Но мы еще по-настоящему не раскрыли и сотой доли тех резервов, какие есть в социалистическом строе. Много у нас безобразий, беспорядка, пьянства, воровства. Вот за все это взяться по— настоящему! И будем говорить не только о проблемах, а о людях, которые стоят за ними. Дела идут неважно, а руководители министерств, областей — в отпусках, потому что летом — лучшая пора для отдыха! Отозвать их немедленно — там, где плохо обстоят дела. Повышение дисциплины, ответственности, это, прошу учесть, не кампания, это постоянные факторы. Предупреждаю всех!

Андропов пролистал лежавшие перед ним листочки с тезисами выступления:

— Сейчас важный вопрос — это уборка урожая. Мы должны обратить серьезное внимание на высокое качество уборки, то есть на своевременную жатву, обмолот и ликвидацию потерь. Нечего греха таить, мы еще очень много теряем зерна и другой продукции при уборке урожая… Следующий вопрос — это вопрос о контроле и проверке исполнения.

Председатель Совета министров Тихонов как бы между делом вставил:

— Вопрос о валюте, я хочу сказать, необходимо ставить очень серьезно. Нефть дешевеет, газ тоже дешевеет.

Андропов недовольно посмотрел на него:

— Почему нет носков, полотенец? Почему в ЦК партии идут просьбы прислать им всё — до гуталина и зубных щеток? Все просят, ноют, уповают на центр.

Кремль. Приемная Генерального секретаря

По внутренней трансляции показывали выступление Андропова на закрытом совещании. Юрий Владимирович, обращаясь к членам ЦК и сотрудникам партийного аппарата, жестким голосом говорил:

— Мне известно, что в этом зале находятся люди, которые позволяют себе в беседах с иностранцами распространять ненужную и вредную для нас информацию. Я не буду сейчас называть фамилии. Товарищи сами знают, кого я имею в виду. И пусть они запомнят, что это последнее им предупреждение.

Громыко вышел из кабинета генерального секретаря последним. Его увидел начальник кремлевской медицины академик Чазов.