Хорошее поведение - Блейк Крауч

Первое: Арнольд в рассказе стал Хавьером в телесериале.

Рассказ и пилотный эпизод идут почти параллельными курсами до начала восьмой главы. И в сериале, и в рассказе Летти уезжает из дома Дафны, а та вооружена, разгневана, и убийца полностью подчинен ее воле.

В рассказе Арнольду выпадает немыслимо страшная участь. Дафна несколько дней пытает его в подвале. Сюжетный поворот состоит в том, что она оказывается чудовищем, и Летти внезапно открывается: наверное, вмешиваться в сделку между Чейзом и Арнольдом ей не стоило.

Однако, раздумывая над пилотной серией, Чад Ходж и я поняли: такая концовка не сработает. Во-первых, получался мрачный ужастик, но развивать эту линию в наши планы не входило. И дело было даже не в этом, нас больше интересовала динамика отношений между Летти и Арнольдом (вскоре Летти и Хавьером), связывавшая их сила. Когда мы знакомимся с Летти, она только что вышла из тюрьмы, хочет «завязать» с наркотиками, она ворует, ненавидит себя, ее внутренний мир вот-вот рухнет. И мысль о том, что запутанные отношения с наемным убийцей могут спасти ее от себя, показалась нам очень привлекательной. Именно такой сериал был нам интересен. «Бонни и Клайд с точки зрения Бонни» – так мы продавали эту идею телеканалам.

Разумеется, в пилотном эпизоде появились и другие дополнения, потому что мы хотели воссоздать мир Летти и людей, которые его наполняют, сразу после тюремных ворот. Поэтому появилась Эстель, мама Летти, которой в рассказе нет. Появился ее сын, Джейкоб. Наконец, ее инспектор по надзору, Кристиан.

Меня часто спрашивают, как мы с Чадом подходим к совместному написанию сценария. Мы разработали эгалитарный метод (если честно, это идея Чада).

Телевизионный сценарий обычно – страниц пятьдесят-шестьдесят. Чад пишет первые десять страниц. Я читаю то, что он написал, редактирую, потом пишу следующие десять страниц и отсылаю ему. Потом мы все это прополаскиваем, отмываем, повторяем, шлем материал туда и обратно – и так до завершения первого эпизода. На первую черновую версию ушел месяц.

Гостиница, в которой разворачивается основная часть сюжета, реально существует в Эшвилле, штат Северная Каролина, она называется «Грув-парк». Я там никогда не останавливался, но в холле бывал, всегда восхищался архитектурой этого сооружения, которая, как ее охарактеризовал в своем гениальном романе «Саттри» Кормак Маккарти, напоминает «груду побитых ветрами камней».

Мы хотели снимать в «Грув-парк-инн» и в холле, и на улице перед гостиницей, но увы, съемки в Северной Каролине пришлись на бархатный сезон, народу в гостинице было битком, и снимать там было невозможно.

В итоге работать пришлось в Уилмингтоне, это ниже по побережью в Северной Каролине; место нас вполне устроило.

Первые кадры сериала: вечер, льет дождь, ресторанчик. На экране появляется надпись: Стейтсвилл, Северная Каролина. Стейтсвилл – это город в центральной части Северной Каролины, где я родился.

Ставить пилотный эпизод доверили замечательной датчанке Шарлотте Силинг. Через несколько месяцев после официального начала съемок, когда мы еще нащупывали визуальный ряд сериала, Шарлотта позвонила и сказала:

– Мне кажется, я знаю, что у нас должно получиться. Мы создадим нечто под названием «поэтический нуар».

– Отлично, – сказал я. – Но, черт возьми, что такое «поэтический нуар»?

И она ответила:

– Понятия не имею. Скажу, когда все закончим.