Поиски пропавшего без вести - Татьяна Рубцова

— А. Из этих, из зайчиков, значит. На заработки? — мужчины быстро посмотрели друг на друга и так же быстро отвернулись, каждый в свою сторону.

— Нет, к мужу, — поспешно сказала Ольга, обрадовавшись предлогу сказать, что замужем, потому что ей все меньше и меньше нравились и водитель, и его напарник.

— Что ж он тебя не встречает? Такой невнимательный.

— Он…это…Он не знает, что я приехала.

— Сюрприз, значит. Мы все любим сюрпризы. Ты тут не раскручивай нас на полный идиотизм. Прикольная штучка. Кольца нет, руки исцарапаны. Верная жена, нечего сказать.

Ольга вжалась в свое сидение. А КАМАЗ, тем временем, несся со всей скоростью и, вдруг, как-то неожиданно легко для такой махины, свернул на обочину и остановился.

— Вы…зачем? — нервно спросила Ольга.

— До ветра. Ты разве не хочешь?

— Вылезай, а то в машине обмочишься.

Водитель отпер дверцу и выпрыгнул наружу.

— Вылазь.

— Я не хочу.

Мужчина рядом с ней тоже отпер дверцу, схватил ее за руку и потащил наружу. Ольга, понимая, что это бесполезно, даже не сопротивлялась.

На обочине густо раскинулись кусты. Дальше кое-где росли редкие деревья. Ольгу толкали вперед, и она едва успевала отводить рукой колючие ветки, чтобы не ободраться.

Водитель ждал их возле широко разросшегося папоротника.

— Здесь? — спросил он, и глаза его воровато забегали. — Не близко от дороги?

— Да в чем разница? Это же скоростное шоссе.

— Вообще-то да.

Ольга на каком-то подсознании поняла эти намеки и бросилась было бежать назад к дороге, но мужчины схватили ее одновременно.

— Пустите, вы что? — закричала она и, приседая, стала вырываться.

Она даже не думала звать Андрей, потому что он тоже представлял для нее угрозу. Она рвалась, кричала, ругалась и умоляла, но ее не слушали. Грубые мужские руки толкнули ее на папоротник, и она, как могла, подобралась, съежилась и завизжала.

Она продолжала кричать, перекрывая их голоса, когда на нее навалилось мужское тело, почему-то мягкое и безвольное. Она прижала кулаки к губам и, еще визжа, с удивлением увидела, что перед ней стоит Андрей в сдвинутой на затылок перевернутой кепке. Водитель обернулся к нему, пытаясь ударить.

Тот, кто лежал на земле, прижимая ее своей тяжестью, не шевелился. Ольга попыталась сбросить его и вскочить, на секунду отвернувшись. Она уже встала, когда тело в клетчатой рубашке сбило ее с ног, и она даже подумала, что это Андрей, когда он сам склонился над ней.

— Цела?

Тело на ней зашевелилось, взлохмаченная голова приподнялась, стон вырвался из перекошенного рта, и Андрей жестко ударил ногой в грубом солдатском ботинке прямо по оскалившимся зубам. Ольга, замерев, увидела, как резко дернулась назад голова, и черными сгустками вылетела из провала рта кровь.

Грубые мужские руки подняли ее рывком.

— Иди в машину и жди меня, — коротко велел Андрей.

Ольга кивнула, ее отпустили, и она шарахнулась в сторону. Лежавшие вяло стонали, едва шевелясь, и она старательно обошла их и только тогда бросилась бежать к КАМАЗу, возвышающемуся над кустами.

Она с силой стала открывать дверцу со стороны пассажира, но дверца не поддавалась. Ольга оставила ее, отвернулась и посмотрела на шоссе. Мимо нее проносились одна за другой три легковых иномарки. На дорогах Ферганы она уже насмотрелась на иномарки, но таких еще не видела. Были они длинные, с множеством дверей, похожие на многоножек и мчались по автостраде, оставляя за собой ветер. Видели ли ее те, кто сидел за тонированными стеклами, и что они о ней подумали?

Машины пронеслись мимо, а она осталась возле грязного оранжевого КАМАЗа, снова дергая проклятую дверцу. Она не заметила, как с другой стороны сел Андрей и, перегнувшись, изнутри отпер ее дверцу.

— Влазь.

И он стал медленно заводить машину.

Ольга в спешке схватилась за ручку и подтягиваясь, неуклюже забралась наверх.

— Хлопни посильнее дверцу, — бросил Андрей, медленно выворачивая машину на трассу.

Ольга от толчка упала на сидение и стала хлопать дверцей, но та не запиралась. Андрей снова протянул руку, перегнувшись через нее, и с силой захлопнул замок.

Грузовик выехал на проезжую полосу и стал набирать скорость. Андрей вел машину, как опытный водитель, ровно и плавно.

Ольга молчала, приходя в себя. У нее была замедленная реакция на все, и только теперь она в полной мере почувствовала страх. Трясущимися руками, то и дело поглядывая через зеркало заднего обзора на Андрея, она начала поправлять волосы и одежду, и губы ее помимо воли дрожали.

И не скоро, только когда она справилась с кофтой и волосами, до нее дошло.

— А где водитель? — спросила она каким-то чужим голосом.

— Я за него.

— Ты украл машину? — вырвалось у Ольги помимо воли, а второй вопрос застыл у нее в горле. — Мамочка, — в страхе схватившись за щеки ледяными руками, тихо пролепетала она.

Но мама не могла ей помочь, и никто не мог. А Андрей, там временем, одной рукой выравнивая руль, другой начал доставать из кармана какие-то бумаги, бегло просматривать и кидать в бардачок. Потом он стал перебирать бумаги в бардачке, посмотрел какие-то документы в зеленых и синих корочках, что-то положил в карман и захлопнул дверцу.

— Они же в милицию заявят, — неуверенно и испуганно проговорила Ольга.

— Ты о ком? — Андрей повернулся к ней.

— Ну, об этих, кто здесь ехал.

— А. Уже не заявят.

— Почему?

— Попробуй догадаться.

— Ты им заплатил?

— Забудь о деньгах, пока мы не приехали.

— Убил? Скажи, ты убил их?

— А что бы они сделали с тобой, ну-ка скажи мне? Ты приезжая, без прописки. Изнасиловали бы тебя, а потом убили, прямо там, в лесу. Просто, чтобы ты не заявила. Да кто бы стал тебя искать? Муж что ли? Где он? Кто ты здесь вообще? У тебя даже кольца нет на пальце.

Ольга задохнулась, на мгновение ее словно накрыло ледяной волной, и она оказалась одна в пустоте.

— И выловили бы твой труп через месяц из какой-нибудь реки. И кто бы искал потом, — продолжал говорить, не глядя на нее, Андрей, пока Ольга ловила и не могла поймать ртом воздух.

Что на нее нашло, она и сама не понимала, просто сидела с широко раскрытыми глазами и пыталась вздохнуть. Наконец она сделала вдох, шумный и глубокий, как всхлип. И тут ее прорвало. Молча, не издавая не звука, она затряслась в рыдании, зажав лицо руками. Это была разрядка, ее реакция на все, что с ней случилось. Она съежилась на сидении, склоняясь вперед, и у нее свело от боли живот.