Встреча в час волка - Евгения Михайлова

Когда Карину в очередной раз кто-то доставал разговорами о своих бедах, у нее в ответ была такая шутка: «Ой, ну чем я тут помогу? У меня самой тяжелая шизофрения».

— Выслушай просто, — обычно отвечали ей. — Напиши мне, что ты думаешь. Ты же такой отзывчивый человек, не то что остальные. Люди — злые, они только радуются чужой беде.

Карина иногда и смеялась, и плакала, рассказывая подруге или родителям, в какой плотный переплет она вновь попала.

— Ты понимаешь, папа, — говорила она потрясенно. — Ася влюбилась в Игоря по снимку в Интернете. Они живут в разных странах. Она вдвое старше его. Он состоит с ней в переписке, потому что она посылает ему деньги на помощь животным. А по поводу любви она мучает меня! Она пишет каждые пять минут, что она плачет. И — хоп! — выкладывает снимок своего лица в слезах. У меня ее плачущих изображений уже целая галерея. Потом она пишет, что ее надо утешить, потому что у Игоря — рана. И опять фотографии: его порезанный палец, забинтованная нога. Он так, наверное, вызывает у нее жалость, чтобы получать больше денег. Он — здоровенный, нигде не работающий мужик. Но я же не могу не реагировать! Пыталась ей не отвечать, так мне ее подруги стали писать: почему ты такая черствая? Ася теперь плачет из-за тебя.

У Карины была удивительная способность — чувствовать комизм ситуации и воспринимать ее же, как великую трагедию. И то, над чем она хохотала днем, возвращалось к ней ночью совсем в других тонах. Залитое слезами лицо женщины, которую она знала лишь по переписке в Интернете, начинало ее мучить. Она так ясно представляла себе, что Ася, полюбившая коварного и жестокого человека, сейчас не спит и места себе не находит от тоски и боли. Может, это ее последняя любовь, может, единственная, ей некуда с этим бежать, не к кому стукнуться, а она, Карина, поленилась написать ей лишнее письмо. И Карина чувствовала, как разрывается ее сердце, она становилась Асей, ее накрывала волна непоправимого несчастья. Потому что красавец Игорь никогда не полюбит бедную Асю. Карина вставала и начинала печатать горячее письмо со словами поддержки и сочувствия. Спрашивала: чем я могу тебе помочь?

На горячие письма Ася, ставшая почти родной, почему-то отвечала уже немного свысока, с позиции обиженной жертвы. На повторенное не один раз предложение помощи, однако, реагировала… Они все реагировали практически одинаково, вот в чем беда. Вдруг оказывалось, что ситуацию с роковой страстью или другим несчастьем можно исправить с помощью какой-то суммы, которой, к примеру, Асе не хватает, чтобы послать Игорю на помощь животным.

Карина посылала, отказываясь от запланированной покупки для себя, обреченно понимая, что опять попала в зависимость. И будет посылать, и выслушивать, и рассматривать чужие слезы, уже сильно подозревая, что ее опять использовали.

За ней внимательно наблюдал ее добрый и умный папа, музыкант, художник.

— Я смотрю на твое поведение с растущим напряжением, — шутливо говорил он. — Я жду, какой именно факт разбудит твой мыслительный процесс.

— Да никакой же, папа, — смеялась Карина, а глаза блестели, как от слез. — Вот такая у тебя родилась глупая и ненормальная дочь. Наверное, у меня шизофрения.

— Наверное, у всех нас шизофрения, — поддерживал шутку папа. — Мне даже перестали нравиться нормальные люди. Обычные скучные и правильные люди.

Чтобы отвлечься и развлечься, они устраивали свой спектакль. Надевали диковинные наряды, стилизованные под разные времена и образы, создавали сцены своих спектаклей. Во всех ролях Карина, папа, мама. Они сами шили эти наряды, сами делали чудесные шляпки, котелки, накидки. Подбирали ткани, цветы, украшения. Фотографировались и создавали альбомы чудо-семьи.

На всех фотографиях у Карины глаза блестели, как от слез, и в них искрился рождающийся смех.