Зеркало сновидений - Валерия Вербинина

Он ухитрился произнести эти слова таким тоном, что Арсению неодолимо захотелось влепить говорящему пощечину, чтобы стереть с румяного нагловатого лица собеседника усмешку; но, по счастью, вмешалась Машенька.

— Господа, Лиза ведь уже сказала, что сцен с женихами не будет. Нам нужны только Кочкарев и Подколесин.

В конце концов Володю определили на роль Кочкарева, а его брата назначили Подколесиным. Машенька поинтересовалась, как исполнителям быть с костюмами. Лиза звонком вызвала Соню и попросила ее узнать у Натальи Андреевны, что стало с гардеробом бабушки, которой когда-то принадлежал особняк. Вернувшись, Соня сообщила, что старые платья покойной бабушки были убраны в сундуки и сосланы на чердак.

— Помню, когда я была маленькая, она показывала мне свои платья, и некоторые были очень красивые, — сказала Лиза.

— Думаешь, ее наряды пригодятся нам для постановки? — спросила Оленька. Она все еще переживала, что ей предстоит играть скучную тетку-резонершу, на которую зрители вряд ли обратят внимание.

— Сначала надо посмотреть, в каком состоянии платья, — заметила Лиза.

Ларион не утерпел и влез с очередной фантастической историей о богатой даме, у которой было столько платьев, что они занимали половину дома, а потом вспыхнул пожар, и она…

— Выпрыгнула в окно, — сымпровизировал Коля.

— Без ничего, — добавил Володя.

— О! — сказали хором Оленька и Машенька.

— Вообще-то, — сказал студент, поправляя очки, — она пыталась спасти свои платья, но у нее ничего не вышло, и она сгорела вместе с ними.

— Какие ужасы вы рассказываете, Ларион, — вздохнула Лиза.

— Лучше бы она выпрыгнула в окно, — не удержался Володя.

Присутствующие самым бессердечным образом расхохотались, и даже Арсений заулыбался, забыв недавнюю обиду. Ларион надулся, но так как он был человек, легко поддающийся общему настрою, через несколько секунд он уже смеялся громче всех.

Вечером, когда гости разошлись, Лиза вызвала Соню и еще одного лакея и направилась на чердак. Через несколько минут туда поднялась и Оленька.

Несколько больших сундуков были отодвинуты от стены и распахнуты. То и дело чихая, Лиза вынимала очередной наряд, критически оглядывала его и откладывала в сторону.

— Что-нибудь нашла? — не утерпела Оленька.

— Соболиный салоп, погрызенный мышами, — ответила Лиза. — Зато дедушкин вицмундир даже моль не посмела тронуть. — Она чихнула. — Я откопала шаль для свахи, Машеньке пойдет.

— А платья?

— Они все в плохом состоянии, к тому же видно, что их перешивали по несколько раз. — Лиза снова чихнула и наклонилась, вынимая со дна сундука очередной наряд. — Соня, посвети-ка… — Горничная подошла ближе и подняла лампу, которую держала в руке. — А вот это миленькое платье. Смотри-ка, его даже не перешивали… И желтенькое! Желтый мне идет…

Платье было хоть и старомодное, но такое красивое, что сердце Оленьки мягко подпрыгнуло в груди.

— А для меня ничего нет? — спросила она, стараясь говорить как можно небрежнее.

— Можешь сама посмотреть, — отозвалась Лиза. — Что-то я устала рыться в этих сундуках. — И она опять чихнула.

Лиза удалилась, унося с собой наряд для роли Агафьи Тихоновны и шаль для свахи. Оленька залезла в сундук, но в нем уже ничего не оставалось, кроме старого корсета и того, что сначала показалось девушке почти невесомой тряпочкой, сильно пожелтевшей от времени. Приглядевшись, Оленька поняла, что держит в руках свадебную фату.