Золото скифов - Наталья Солнцева

– Кто там? – раздался сердитый мужской голос.

– Коммунальная служба, – затараторила Астра. – Мы проводим опрос жильцов вашего дома…

– К дьяволу!

«А он не очень-то вежлив, – подумал Матвей. – Вот тебе и светские манеры!»

– Откройте, пожалуйста, – гундосила Астра. – Без вас наш опрос не будет полным…

– К дьяволу ваш опрос! – прогремело из-за двери.

Удаляющиеся шаги возвестили, что разговор с жильцом окончен.

– По крайней мере, мы убедились, что он жив.

– Ты уверена, что это был именно Евланов?

Вопрос Матвея заставил ее снова потянуться к звонку. Он поймал ее руку на лету.

– Нет… не сейчас. Он не откроет! Мы только разозлим его.

– Скажем, что обязаны проверить вентиляционную тягу или водопроводные краны.

– Нет! Поверь, нам лучше удалиться. Не тот случай, когда надо идти напролом.

Раздосадованная Астра все же согласилась с его доводами и понуро поплелась вниз. Консьерж посмотрел им вслед воспаленными от боли глазами. Возможно, при других обстоятельствах он бы поболтал с ними… за определенную плату. Но не сегодня.

Выйдя на улицу, Астра задрала голову. Кое-где на балконах старой девятиэтажки висели горшки с цветущей петуньей. Такие дома раньше считались престижными, но теперь в городе появилось куда более комфортабельное жилье. Почему Дмитрий поселился именно здесь? Почему представился консьержу писателем? Выдает желаемое за действительное?

– Его окна сюда выходят? Во двор?

– Пожалуй, да… – Матвей легонько потянул ее к машине. – Вдруг Евланов имеет привычку выглядывать в окно? Идем…

Черный «Фольксваген Пассат» блестел вымытыми боками. Астра уселась и опустила стекло со своей стороны. На сером асфальте живописно желтели редкие кленовые листья.

– Давай покараулим немного, – предложила она. – Может, нам повезет, и этот Евланов выйдет погулять или за хлебом в булочную? Мне не терпится его увидеть.

– А если нет? Будем торчать тут до вечера голодные?

– Я взяла бутерброды и кофе. Ты ведь никуда не торопишься?

Он начал раздражаться. Ее бесцеремонность порой выводила его из себя.

– Вообще-то, я собирался посидеть пару часов в офисе. Заказов стало меньше, но есть один сложный проект.

– Зачем ты нанимал директора, если вынужден сам копаться в чертежах и расчетах?

Они лениво препирались, не спуская глаз с дорожки, на которой должен был появиться Евланов. Время тянулось медленно. Мимо прошли две пожилые дамы, одна из которых вела на поводке таксу, мамаша с ребенком и два школьника младших классов с ранцами.

– Это не твой метод, – ворчал Карелин. – Ты ведешь себя как милицейский оперативник. Так мы ничего не узнаем. Наружное наблюдение – своего рода искусство…

Он бубнил и бубнил, но Астра перестала его слушать. По дорожке шагала молодая женщина, одетая во все черное: жакет, юбка, туфли, платок, лицо закрывали огромные темные очки.

– Смотри!

– Что такое?

– Вот она, роковая соблазнительница… Подходящий наряд для свиданий на кладбище. Зловещий!

– С чего ты взяла? Женщина похоронила кого-то, у нее траур…

Он осекся и замолчал, потому что на некотором отдалении от женщины в трауре показался высокий плечистый мужчина в джинсах и ветровке.

– Это он, Евланов! – прошептала Астра. – Зуб даю!

Матвей улыбнулся. Она перенимает его выражения… А мужчина вправду похож на элегантного господина с фотографии. Только одет попроще.

* * *

Лера избегала темных переулков и пустынных улиц. Она перестала задерживаться на работе и убегала первая, едва стрелки часов добирались до заветных цифр. Ее нервозность и неуместную торопливость заметил даже администратор магазина.

– У тебя все нормально? – как-то спросил он, глядя на Леру из-под стильных очков в модной оправе. – Чего ты дергаешься? В торговый зал выходишь, как в клетку с тиграми! Так нельзя, дорогуша! Ты нам всех покупателей распугаешь. У нас товар фирменный, дорогой, поэтому ты должна улыбаться и угождать каждому, кто заходит в магазин. Поняла?

Лера испугалась, что он сию минуту ее уволит, прикажет подписать заявление и убираться на все четыре стороны.

– И-извините… – давясь слезами, пробормотала она. – У меня… неприятности. Мама заболела!

Не говорить же, что ее любовника застрелили бандиты и теперь она боится за свою жизнь? Да, у нее появился панический страх, которому нет толкового объяснения. Этот страх проникает в ее мозг и заставляет совершать глупости. Она ведет себя неадекватно. Неудивительно, что люди обращают на это внимание!

– Ты свои неприятности оставляй дома, дорогуша, – строго произнес администратор.

– Хорошо…

– Надеюсь, завтра ты будешь в порядке.

Лера как ошпаренная выскочила на улицу, понеслась к метро и уже у входа вспомнила о забытом в подсобке зонтике. Как назло, припустил холодный дождь.

Трясясь в переполненном вагоне, она старалась думать о чем-то приятном. О новой курточке, на которую она откладывает деньги, о родителях, которые обещают зимой взять ее с собой в Альпы: у них намечался отпуск, и они решили провести его с дочерью. В горах будет лежать снег ослепительной белизны, а в маленьком уютном шале[4]папа разведет огонь в камине, и они наконец наговорятся всласть…

Лера едва не проехала свою остановку. Толпа пассажиров вынесла ее на платформу, повлекла к эскалатору. Под землей было тепло и сыро, на земле лил дождь. Лера постояла под навесом, замерзла и побежала к остановке троллейбуса. Втиснувшись в салон, она уткнулась в чью-то спину; чей-то локоть уперся ей в бок, а одну ногу девушке пришлось держать на весу, потому что поставить ее было некуда. Зато Лера сразу согрелась.

Она с ужасом думала, как будет добираться до дома без зонтика. Между тем троллейбус остановился. Впереди тоже стояли троллейбусы: видимо, где-то произошла авария или образовался затор. Прошло полчаса, а они все еще стояли.

– Когда поедем? – нервничали пассажиры.

– Сколько еще торчать здесь?

– Что там случилось?

Никто не мог ответить на их вопросы. За окнами, залитыми дождем, сгущалась темнота.

Водитель открыл двери и выпустил самых нетерпеливых. В салоне стало просторнее. Лера перевела дух, однако вскоре ее охватила новая тревога. Перспектива идти по улице в темноте в столь поздний час пугала.

У нее разболелась голова, ноги гудели. Хотелось сесть, но все места были заняты. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как троллейбус тронулся и медленно покатил вперед.