Коварная приманка - Марина Серова

Раму открыли без труда, направили микрофон на нужные окна: хорошо, что все окна квартиры выходили на одну сторону. План мы нарисовали еще днем, ориентируясь по квартирам первого этажа. На кухне стояла тишина. Тихо было и в гостиной. Зато в спальне…

— Не спеши! Петька, куда ты спешишь?.. Вся ночь впереди. Фу, какой ты грубый… Возьму и не дам!

— Во, сука, не даст! Да за такие бабки ты у меня сейчас, падла, во все дырки возьмешь…

— По-моему, — заявил профессор, смеясь, — там сейчас явно не до нас.

Наши планы изменились. Пошли вдвоем. Открыли по-тихому, да и Петюне, занятому своей пассией, было не до шорохов в прихожей. Петли на входной двери не скрипели.

Даму я отключила с ходу. Петюню — со второго удара. Потом вдвоем оттащили их в гостиную и привязали к креслу. Осмотр квартиры и поиск необходимой нам фотографии взрослой Оксаны занял минут десять.

— Неплохо было бы узнать, кто посадил Петюню сторожить? — вслух задалась я вопросом.

Профессор кивнул в ответ, поколдовал над своим кейсом. Достал из него ампулу, одноразовый шприц. Сделал укол находившемуся без сознания Петюне. На мой вопросительный взгляд ответил:

— Сейчас будет говорить только правду, а когда очухается — про все забудет.

С Петюней пришлось повозиться. Правду этот здоровяк сказал только после второго укола. Часовым он был поставлен у ворот по распоряжению Кудрина. Ждать какого-то профессора. При появлении — захватить и по мобильному сообщить шефу. Все остальное решал Кудрин. Номер телефона мы запомнили. На всякий случай.

Покидая квартиру, мы оттащили голого Петюню в спальню, предварительно сделав аналогичный укол его даме. Поставленные «жучки» должны были утром зафиксировать результаты нашего опыта.

Светиться в гостиницах нам было ни к чему. Не исключено, что за квартирой наблюдали не только люди Кудрина, но и менты, к примеру. Далеко не случайной могла быть и попытка втянуть нас в драку в кафе на набережной. Пусть пока гадают, кто вторгся в их владения. Покрутившись по уже засыпающему Зареченску и убедившись в отсутствии «хвоста», мы облюбовали рощицу на окраине, куда под крону деревьев и укрылись вместе с «Москвичом». Опустили передние сиденья, достали из багажника надувной матрас, одеяла. Получилось неплохое гнездышко.

Что было ждать мне от той ночи? Я имею немалый опыт… Но только теперь, пробыв столько времени с Полежаевым наедине, стала понимать, чего я жду от настоящего мужчины.

Устроив постель, мы молча посмотрели друг на друга. Я достала мешочек с костями.

3+18+27.

«Жизнь живет надеждой одной, эта надежда — любовь».

Магические кости чувствовали мое настроение. Почувствовал это и Иннокентий. Мы закрылись в «москвичонке»…

Однажды я читала воспоминания любовницы американского боксера-профессионала Майкла Тайсона и не могла поверить, что она приходила в экстаз лишь от его губ, целующих ступни ее ног. Теперь я убедилась в этом на практике.

Утром решили сменить имидж путешественников на респектабельных деловых людей. Иннокентий брился, глядя в зеркальце дальнего вида «Москвича». За завтраком я обнаружила еле заметную царапину на правой стороне его шеи.

— Ты порезался?

Он провел пальцами по шее, кивнул:

— Зеркальце маленькое, неудобно.

Пододвинувшись к нему, я притянула его голову к себе и стала зализывать ранку. Оторвавшись, не смея поднять на Полежаева глаза, я прошептала:

— Мне страшно. Я привязываюсь к тебе все больше и больше, как собачонка. И даже готова зализывать все твои раны.

Он прижал меня к себе, поцеловал куда-то в ухо и прошептал в ответ:

— Поехали работать…