Клуб обреченных - Марина Серова

Я вернулась к двери и увидела, что тело Саши Самсонова и трупы охранника Степы и бандита Блохина уже уносят.

Взамен трех мертвых появилась одна живая персона: высокий моложавый, очень представительный мужчина в дорогом темно-сером костюме и белоснежной рубашке. Благородная ранняя седина серебрила его голову, и, несмотря на распространенное представление о том, что седина старит, выглядел этот мужчина максимум на сорок лет.

Я узнала его: это был вице-президент клуба «Арсенал» Михаил Николаевич Белозерский.

Вот он-то мне и нужен.

Я подошла к нему и, тронув за рукав, произнесла:

— Михаил Николаевич, мне нужно с вами поговорить.

Он отвел глаза от мертвого лица Самсонова, которого уносили на носилках, и недоуменно взглянул на меня:

— С кем имею честь?..

— Юлия Максимова, ФСБ. Я буду вести это дело. Где бы нам лучше поговорить?

Он оглянулся на стоявшего за его спиной рослого парня, вероятно, телохранителя, и сказал:

— В моем кабинете.

— Я тоже буду присутствовать, — произнес майор Толмачев.

Белозерский снова огляделся по сторонам, негромко кашлянул и выговорил:

— Тогда следуйте за мной. Мой кабинет находится в конце этого коридора, за поворотом. Только, если можно, покороче. У меня был ужасный день, сначала проигрыш Кубка, возможный срыв одного выгодного контракта, а потом и вот это, непоправимое… с Самсоновым. Так что — покороче.

Кабинет вице-президента «Арсенала» оказался неожиданно небольшим помещением, который к тому же был давольно скромно обставлен. В кабинете находились рабочий стол, видеодвойка, три кресла, телефонный аппарат с двумя трубками, телефаксом и ноутбук. Не хуже, чем тот, что остался у меня в Тарасове.

— Я вас слушаю, — отрывисто сказал Белозерский и покрутил в пальцах авторучку с символикой его клуба.

— Конечно, нам еще неизвестны результаты патологоанатомической экспертизы, — заговорила я, — но возьму на себя смелость утверждать, что смерть Александра Самсонова, футболиста вашего клуба, была насильственной. Особенно если учесть, что позже за ним прислали такой почетный бандитский эскорт. Михаил Николаевич, у нас есть основания считать, что убийца, он же заказчик упомянутой бандитской «гастроли» господина Блохина и его молодцов, это один из сотрудников вашего клуба.

— Это невозможно, — сказал Белозерский. — Я никогда не поверю в то, что кто-то из наших мог убить Сашу, запрятать его в инвентарную, чтобы затем оттуда забрать.

— Вы можете оказаться слишком поспешны в своих выводах, — сказал Толмачев. — Это может навести нас на соответствующие мысли.

Белозерский постучал пальцами по столу и, переведя взгляд на майора ФСБ, произнес с хорошо поставленным в голосе холодным недоумением:

— Что значит — навести вас на соответствующие мысли? Что это значит, господин майор госбезопасности? Вероятно, вы намекаете на то, что мой кабинет расположен как раз на одном этаже с инвентарной, где нашли тело Самсонова, и это может послужить достаточным основанием для того, чтобы заподозрить в причастности к убийству, скажем, меня? Ведь я тоже сотрудник клуба.

— Успокойтесь, Михаил Николаевич, — вмешалась я. — Никто вас ни в чем не обвиняет. Вы просто ответите на несколько вопросов, и все.

Белозерский, не глядя на меня, кивнул, а потом выразительно посмотрел на часы: дескать, время идет, а мы сидим тут без дела.

— Мне хотелось бы, чтобы вы завтра утром распорядились представить список сотрудников клуба, журналистов, охранников, которые на момент убийства могли находиться в офисе «Арсенала».

— Что значит — на момент убийства? — хмуро отозвался Белозерский. — Вы что, ставите мне словесные ловушки? Если так, то плохо работают в вашей пресловутой конторе! Будьте точнее в формулировках.

— Благодарю, — со сдержанной иронией отозвалась я, хотя ирония в данной ситуации была неуместна. — Я хотела сказать: на момент начала пресс-конференции. Экспертиза установит, в какое примерно время наступила смерть Александра Самсонова. Ну да ладно. Михаил Николаевич, только без обид — как вы сами думаете, кому могла быть выгодна смерть Самсонова?