Свет клином сошелся - Марина Серова

— Ника, если бы ты не переехала сюда, то мы бы с тобой не встретились, — заметил Ярцев, и, как мне показалось, совершенно неуместно.

— Я злилась на него за то, — продолжила Булатова, оставив без внимания замечание своего жениха, — что он снова стал играть. Теперь мне кажется, если бы я снисходительней отнеслась к этому, папа не решился бы на такое… Он испытывал передо мной и мамой чувство вины, поэтому расстался с жизнью.

— Ника, да что ты такое говоришь! — возмутился Антон. — Ни ты, ни Вера Николаевна ни в чем не виноваты. Слышишь меня? Ни в чем! Вы отреагировали на происходящее так, как должны были. Нельзя же поощрять игроманию! Вы не могли предусмотреть, что кое-кто загнал твоего отца в тиски, из которых он не выбрался. Теперь мы знаем, кто это сделал и почему…

Булатова стала вытирать слезы, непрерывно стекающие по ее щекам. Я незаметно ущипнула Ярцева, чтобы он замолчал. Наверное, он говорил правильные слова, но его девушка сейчас была не в том состоянии, чтобы их адекватно воспринимать. Она задумала высказаться, выплеснуть на меня все то, что у нее наболело, поэтому продолжила:

— Я не должна была ставить отцу никаких условий. Мне стоило вызвать его на откровенность, выслушать и попытаться хоть как-то помочь. Мы наверняка смогли бы вместе придумать какой-нибудь выход из ситуации, в которую он попал, но я упустила эту возможность. Я снова принялась шантажировать его тем, что пойду в ночной клуб работать танцовщицей, если он не бросит играть. Если бы я знала, что он уже проиграл завод! Я бы… я бы… я не знаю, что я бы сделала, но, наверное, дала бы папе шанс начать все заново. Он не хотел нас с мамой снова разочаровывать, но не знал, как выпутаться… Я не смогла помочь ему при жизни, поэтому должна сейчас сделать все, чтобы те люди, которые довели его до такого отчаянного шага, были наказаны. Это мой долг. Если я его не верну, то зачем мне жить дальше?

— Ника, что ты такое говоришь? — Антон подался всем телом вперед и едва не проткнул носом монитор. Я потянула его за руку, чтобы вернуть в исходное положение, а Булатова тем временем отключилась. — Полина, ты слышала? Ты это слышала? Ника винит во всем себя и сама подумывает о смерти… Я не знаю, что мне с ней делать.

— Это со временем пройдет. Поверь мне, — в знак дружеского расположения я положила Антону на плечо свою руку. — Когда погибли мои родители, я тоже не понимала, зачем мне жить дальше…

— Ты была тогда ребенком, а Ника уже взрослая… Я понял! — Ярцев вскочил со стула. — Она меня не любит, поэтому отменила свадьбу…

— Антон, она не отменила, а перенесла свадьбу из-за траура. Вот пройдут сорок дней…

— Я не настаивал на каких-то пышных торжествах, — оборвал меня Антон. — Мы могли бы просто прийти в загс и расписаться, а она отказалась. Все девушки только и мечтают о том, чтобы в их паспорте появился штамп о регистрации брака. Только не Ника! Она будто ждала подходящего предлога, чтобы отказать мне…

— Сядь! — прикрикнула я на своего одноклассника. — Не мельтеши перед глазами. У Вероники горе, а ты не можешь подождать, когда она от него оправится.

— Да она не хочет от него оправляться! Она сидит дома и с утра до вечера плачет. Даже Вера Николаевна, и та уже более или менее смирилась с обстоятельствами. А Ника изводит себя чувством мнимой вины. — Ярцев вдруг присел передо мною на корточки. — Полина, вся надежда только на тебя. Чем быстрее ты отомстишь убийцам Ивана Ивановича, тем быстрее Ника войдет в нормальный жизненный ритм.

— Разве я отказываюсь? И встань, пожалуйста, — попросила я.

— Ладно. — Ярцев сел обратно на стул, только отодвинул его чуть в сторону от моего. — Давай для начала обсудим, что будем делать с Хазаровым.

— Антон, я понимаю, что у тебя к Руслану имеются еще и личные претензии, ведь он пытался клеить твою девушку…

— Да при чем здесь это! — возмутился журналист. — Это ведь Хазаров привел Булатова в казино, причем не для того, чтобы его там развлечь, а конкретно затем, чтобы оставить своего делового партнера без копейки, а значит, сделать зависимым. Разве Руслан не заслуживает за это соответствующего наказания? Лично мне представляется самым оптимальным лишить его торговой сети «Вариант».

— Неплохая идея, — согласилась я, — только не следует забывать, что наша основная мишень — Аристотель.

— А ты в курсе, что Аристотель не выезжает из дома без машины сопровождения? — проявил неожиданную осведомленность журналист.

— Пока нет, — не постеснялась признаться я.

— Я тебе больше скажу — когда он едет в ресторан, оттуда заблаговременно выпроваживают всех посетителей и закрывают заведение на спецобслуживание…

— То есть ты знаешь, где он живет и какие рестораны посещает?

— Ну, где он живет, это не тайна. Видела особняк, обнесенный высоченным забором, в начале Профсоюзной улицы?

— Честно говоря, нет. Я не часто бываю в том районе.

— А вот меня туда работа забрасывала. Аристотель, можно сказать, живет в крепости, на территорию которой мышь не проскочит незамеченной, не то что человек. Камеры стоят по периметру всей усадьбы. Чуть кто посторонний рядом появится, сразу охранник выходит разбираться, что ему в этих краях надо. Обслуга проверяется почище, чем при приеме на службу в ФСБ. А рестораны… Я слышал, что он их меняет по своему усмотрению без какой-либо схемы.

— Что тебе известно о делах Аристотеля?

— Ну, так, — Ярцев задумался. — Весь Горовск поделен на сферы влияния. Почти всю западную часть контролирует как раз Аристотель. А восточную — Мороз. Еще небольшой кусок этого «пирога» на юге города находится в руках у Гранита, в частности ваш коттеджный поселок.

— Никогда не слышала об этом. Скажи, а кому подконтрольна территория, на которой находился завод «АБЦ», — Аристотелю или Морозу?

— До меня доходили слухи, что промзона — это спорная территория. Она раньше была под Мотылем, но тот в прошлом году приказал долго жить. Его бывшие владения имели точечную локализацию и были разбросаны по всему Горовску. После смерти старого вора они автоматически попали под контроль к тому, на чьей территории находились эти анклавы. А промзона расположена на границе двух зон влияния. Я тебе, Полина, больше скажу — высокопоставленные сотрудники правоохранительных органов стоят на довольствии у криминальных авторитетов, поэтому оборот наркотиков с каждым годом увеличивается, автомобильные угоны не раскрываются, да и проституция процветает. Если вдруг задерживают распространителя героина, находят чью-то угнанную тачку или делают облаву на жриц любви, то все это происходит с разрешения криминальных авторитетов. И Мороз, и Аристотель, и Гранит понимают, что полиция должна создавать хоть какую-то видимость работы, вот и дает иногда «добро» на отстрел своих самых слабых и больных особей.

— Цинично, — заметила я.

— Вот мне точно так же редактор сказал, когда я положил ему на стол статью на эту тему, а потом добавил, что жители нашего города хотят читать что-то гораздо более оптимистичное.